1) Drowning by numbers
2) Отчет об «Отсчете…»
3) Римейк I Отчета об «Отсчете…»
4) О лжи энциклопедий и онокентавров
5) Финал
ЭРИНИИ, или Έριννύες (санскритское Saranjüs). Эвмениды, Ευμενίδες, Furiae, древние страшные богини проклятья, мести и кары. Если человек совершил в своей жизни преступление против священных прав, напр., если дерзновенно нарушены кровные узы, если дети нанесли тяжкую и постыдную обиду родителям, младшие братья или сестры — старшим, то Э. восстают против преступников и, карая, восстановляют попранный нравственный порядок в мире. Негодование за позорную обиду разрешается в проклятии (αρά, и поэтому Э. называются у Эсхила Άραί) и взывает к богиням-мстительницам, живущим в Эребе, о наказании преступника (поэтому Э. назывались и Ποιναί, наказующие, у Эсхила); они преследуют его своим ужасным могуществом на земле и карают его даже и под землей, в аду. Od. 11, 279. Il. 9, 571. 21, 412. Впрочем, значение Э. со временем расширилось; уже у Гомера имеют своих Э. нищие, просящие о защите, и гости, и эти богини мстят за причиненный им позор (Od. 17, 475); они карают за всякое нарушение человеческих отношений, за убийство, клятвопреступление и т. д. Il. 19, 259. Ср. Hesiod. op. et d. 803, они приводят самого человека к безумию и ослеплению, так что он впадает в преступления и несчастия. Od. 15, 233. Il. 19, 87. Также и у трагиков Э. являются божествами вредоносными и карающими; преимущественно же они выступают мстительницами за нарушение освященных природой семейных прав; так они особенно преследуют матереубийц Ореста и Алкмеона и Эдипа, убившего отца и вступившего в брак со своей матерью. Они преследуют преступника, как гончие — дичь, помрачают ему разум, внушают ему безрассудные мысли и поют ему ужасную песнь, которая обвивается вокруг него подобно цепям. Но они ненеумолимы: если преступник покается и очистится от своей вины, то они перестают его преследовать и становятся богинями-благодетельницами, Ευμενίδες. Гомер говорит то об одной Э., то о нескольких, но не определяет ни числа их, ни имен, ни происхождения. У Гесиода (theog. 185) они — дочери Геи, происшедшие от крови изувеченного сыном своим Кроносом Урана, так что они происхождением своим обязаны нарушению кровных уз. Эсхил называет их дочерями Ночи, Софокл — Скотоса (мрака) и Геи. Aesch. Eum. 321. Soph. О. С. 40, 106. Указание, что Э. было три, встречается впервые у Эврипида, а имена их Алекто (Άληκτώ, никогда не успокаивающаяся), Тисифона (Τισιφόνη, мстительница за убийство) и Мегера (Μέγαιρα, враждебная) — лишь у Аполлодора. В Аттике, где было у них святилище при Ареопаге и на холме Колоне, они преимущественно назывались Σεμναί θεαί достопочтенные); Эвменидами назывались они в Сикионе, а в аркадской области Паррасии носили прозвание Μανίαι, приводящая в неистовство. Понятие Э. развилось первоначально из представления Деметры-Э., гневной Деметры, которую чтили с самых древних времен в Беотии и Аркадии и которая гневом своим ужасно тяготела над родом Лабдакидов, к которому принадлежал Эдип. В жертву Э. приносили черных овец. Вид и образ этих ужасных богинь, ненавистных и страшных и людям и богам, был страшно отвратителен. Эсхил, который первый вывел их на сцену, представлял их подобными Горгонам и гарпиям, в виде безобразных старых женщин, с волосами из змей, с налившимися кровью глазами, вытянутым языком и оскаленными зубами; они носили длинные черные одеяния, подпоясанные кроваво-красными поясами. Эврипид представлял их уже не столь ужасными — в виде проворных, крылатых дев-охотниц, с факелами и змеями в руках. В таком виде являются они обыкновенно и на памятниках. Furiae (Dirae deae) римских поэтов заимствованы от греческих Э. В качестве мучительниц, наблюдающих за преступниками, помещали их в подземном мире, но они являлись иногда и на землю, с целью внушать людям кровавые замыслы и безрассудства. Verg. А. 6, 570. 605. 7, 324 слл. Ον. Met 4, 451, 481.
Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей
Все началось с тоски по соловьям. Был один в саду когда-то, но забыл вернуться. А камышовки молчат. И кукушки не слышно. Одни белоснежные лохмоножки-голуби у соседа пасутся и стонут. Речку возле дома превратили в стерильный бетонный канал, выжили и смирились только лягушки, ондатры и уточки. Скучно. Курила у парапета, мужик с сияющими глазами начал рассказывать, какую крысу он здесь видел. «Вот такая!!!» и развел руки на ширину плеч. Пришлось посмотреть на него внимательно - нечасто люди с Луны падают. Пошел дальше, снова заметил ондатру, остановился, увидел, что я наблюдаю и начал пальцем показывать - «смотри, плывет!» Поучительно и достойно кисти фламандца.
Хорошо с птицами! Это как возвращение яблоневого сада и безмятежности дней первых. Прочла сегодня твеновскую эпитафию Адама на могиле Евы: «Там, где была она, был Рай». Двойная потеря, я бы сказала.
Датские священники были людьми умными и знающими. Сакральная география не ограничивается приполярными областями и библейскими «высотами». Допускаю, что человек может незаметно(случайно?) пройти недостающие до Полюса метры по пути в магазин и обратно... Чем-то это незнание напоминает пост в рамадан, где святы и идут в зачет только три ночи, но никто не знает, когда именно их время, поэтому ограничивать себя приходится весь месяц.
Короче, надо или учиться в любую секунду чувствовать (!) как твоя жизнь балансирует на лезвии ножа, или перестать забивать себе и другим голову поэзией вероятности.
Что до фразы о том, что возвращается всегда не тот, кто уехал - то она так же зыбка и двусмысленна, как и все в этом мире. Ее, ведь, можно понять и со стороны оптического устройства, именуемого в классике «глаза смотрящего»... Смотрящего вслед, - разумею я.
- Music:12 песен соловья - Вторая песня «Соловьиный дуэт»
В крайне сдержанной пестроте почему-то зацепил «Грейвс в Дее». Возможно, доброе участие Борхеса к автору «Белой богини» на мгновение открыло возможность иного, чем мое, отношения - читая ту же «Белую богиню», «Иудейские мифы» и пространное предисловие к «Суфизму» Идрис-шаха, я не была ни добра, ни снисходительна. Это казалось излишним в ситуации, когда взгляды не разделяешь - так ювелир, задумавший собственное украшение, без особой жалости извлекает камни из чужой работы, калеча оправу...
И тогда я впервые, быть может, задумалась о том, что даже и любовь к иным текстам, метонимически выражаемая как любовь к их авторам, никогда не была для меня мысленным приглашением на чай. Лишь почтительная память, не сокращая дистанции, не нарушая молчания, весьма напоминая пресловутую английскую дружбу, допускалась формой мысленного же контакта. Разве что... полузабытая радость от встречи с хэйанской фрейлиной, получившей в подарок от императрицы листы первосортной рисовой бумаги и без колебаний потратившей их на мимолетности дзуйхицу... Но тысячелетие, отделяющее от друга, неотличимо от вечности. Лишь Гринуэй смог решиться рассказать о своей любви и созвучии с мертвой фрейлиной так, чтобы красота, прошедшая через ее сердце, стала для нас красотой самого сердца. А я не смогла - несколько иероглифов золотом, несколько облачных животных, европейская каллиграфия стальным пером... этого не хватило даже на воздушного змея или фонарик в знак того, что она еще что-то значит.
Энциклопедия - это порядок, полагаем мы, подразумевая умопостижимость сущего. У меня не было достаточно времени и желания, чтобы раскопать истоки «царства разума», но я и так понимаю, что о провале этой затеи никто так и не узнал. Потому что она стала религией.
Когда я была подростком, отец ставил меня перед проблемами, решить которые было невозможно, типа: способен ли человек к творению ex nihilo или ему дано только рекомбинировать существующее в природе и трудах предшественников; что лучше: знать все больше о все меньшем или все меньше - о все большем и тому подобное. Или предлагал рассматривать научную терминологию как профессиональное арго, служащее тем же целям, что и язык офеней или воровской жаргон - скрывать информацию от непосвященных. Можно заметить, что во всех перечисленных случаях речь так или иначе шла о природе, формах и пределах познания. Боюсь только, что мне доставались вопросы, на которые он сам искал ответы. И, конечно же, все всегда сводилось к тому, что надо получить систематическое образование. Система была предметом его собственной веры.
К концу школы я была одержима идеей составить картотеку - мне нравилась мысль связать все, что меня интересует, сетью перекрестных ссылок. Идея обрести целое в разрозненном, высечь искру между Мифом, Минералом и Мениппеей... Я приняла вызов и взялась самостоятельно пересоздать Систему. Энциклопедический словарь стал моей первой картой, рассматривая которую составлялись планы будущих набегов и завоеваний. Все казалось достижимым... со временем.
Сегодня я уже понимаю, что замечательное выражение «О том, что такое валентность твердо знают только школьники» приложимо к чему угодно. Энциклопедия есть граница сред, пленка, разделяющая две бездны - бездну невежества и бездну познания, мало чем отличающиеся, если честно. И гарант спокойного сна... все того же разума.
Впрочем, это - лишь инвектива и преамбула, предваряющие рассказ о чудовищах.
Итак, в последний раз, когда я интересовалась ламиями, меня вынесло к онокентаврам. Ну, вот так, абсолютно шизофренично, словари сообщают, что Ламия была возлюбленной Зевса, детей которой погубила ревнивая Гера, после чего Ламия потеряла сон и покой, начала похищать и пожирать чужих детей, ей приходилось вынимать глаза, чтобы хоть немного поспать, (а миру - вздохнуть спокойно, потому что в это время она становилась безвредна), кроме того, ламиями называются полуженщины-полузмеи, вредящие младенцам и путникам, ламиями называются кровопийцы юношей и эмпусы, питающиеся мясом возлюбленных, ламиями называются... онокентавры, то есть полуослы-полулюди иногда с четырьмя, иногда с двумя ослиными конечностями, часто изображаемые с луком и стрелами неподалеку от сирен и моря. Ну, и в качестве бонуса - информация о том, что пророчество Исайи о падении Эдома содержит слово «лилит», которое «Септуагинта передает как ονοκενταυρος, перевод Аквилы - Λιλιθ, а перевод Симмаха дает имя греческого демона Ламии, которое также встречается в Вульгате. Иероним в своем комментарии говорит следующее: «Ламия на еврейском называется Лилит. Некоторые евреи считают что это Ερριννυς, то есть фурия». Я надеюсь, вы отдаете себе отчет, что никто не собирается эту кашу ни объяснять, ни расхлебывать?
Мне, например, уже вспомнился еще один весьма загадочный персонаж апокрифических «Судов Соломоновых», именем Китоврас. Он же, судя по всему, - Полкан. Какое он имеет отношение к Ламии? Ну, она - онокентавр, он - кентавр, иногда изображаемый полусобакой, оба держат лук и стрелы, чем не продолжение ряда?
Удивительно другое: я откуда-то помню картинку с Ламией. Хотя впервые узнала о ней из поэмы Китса сто лет назад в издании серии «Литературные памятники», где на вкладках ничего, кроме портретов авторов и их окружения, обычно не печатали))). И именно картинка стояла перед глазами, когда я читала у Меира Бадхена про Лилит Олама (Мировую Лилит), состоящую из женщины и огня. Что общего у всех перечисленных? Двуформность, если воспользоваться выражением Овидия. И это - ключ. Ах, да, есть еще один ключик, почему-то важный: их объединяет лживость, (насчет первой Ламии ничего не скажу, но вот прочие ламии и онокентавры - самые, что ни на есть, отъявленные).
Там есть прога для изготовления этой самой штуки. Не все же пользоваться Стеллариумами и Старкалками))).
UPD No money - no cathedral
Фиг вам, а не астролябия! Сначала выдаются крокозябры, в которых найти строку, где можно поменять язык - невозможно, выбор английского при установке влияет только на язык установки. Но когда ты случайно обнаруживаешь, наконец, заветную кнопку, оказывается... что эта программа бесплатно создает только солнечные часы, а для создания астролябии нужно покупать лицензию. Афигеть, все, назад к этому... le bon sauvage, домашнему планетарию!
А, нет, нашла возможность два часа бесплатно создавать астролябию - ладно, посмотрим))) Через две недели со дня установки)))
Если этого покажется мало, тогда скачайте еще Arrival (на рутрекере лежит в трех вариантах, лучший - испанский). Ну, вот в такой паре они обычно появляются. Можно было бы добавить Манускрипт Войнича, но я о нем уже когда-то писала.
Никакая надпись снизу и никакая, имитирующая платье, простынь не убедят меня в том, что это изображение женщины!))) В рамках моей личной мифологии это был и есть Джеймс Дуглас Моррисон.
...Может, это и фанские замашки - помнить о дне рождения того, чья смерть - не новость последние 40 лет... но ничего не поделаешь, пусть уж. Бродский писал: «из забывших меня можно составить город», так ведь и в обратную сторону работает...
В поместье дворянина готовится его убийство. В подготовке принимают участие зять, управляющий, садовник, соседи. Жена и дочь тоже в курсе. Фильм начинается с вечеринки, во время которой жена намеченной жертвы принимает неожиданное в этой ситуации решение: она приглашает на время убийства в свое поместье художника. И идет на многое, лишь бы он только приехал. А движет ею достаточно странная, но объяснимая (позже) идея: оставить будущим зрителям достаточное количество намеков на то, что история с неожиданной насильственной смертью мистера Герберта не была случайностью, напротив, была задумана и реализована людьми ему в той или иной степени близкими.
В дальнейшем она развешивает и раскладывает улики в поле зрения художника, следуя не столько натурализму, сколько кинематографическим условностям - неточным в частностях, но верным сути. Узнав о том, что убийство уже произошло, она плачет, а на следующий день пытается разорвать контракт с художником - видимо, потеряв веру в смысл своего предприятия. Тогда в игру вступает ее дочь - она «открывает глаза» рисовальщику, обещая ему защиту в случае обвинения, если он заключит с ней аналогичный контракт. Для нее контракт - прежде всего ребенок, гарантирующий, что наследство останется по ее линии родства, а не перейдет к линии мужа - скорее всего, к его племяннику. Но все же идея матушки - оставить будущим зрителям ключ к тому, что на самом деле происходило в поместье - продолжается дочерью: она развешивает по всей аллее предметы своего туалета, оставляет собаку у двери купальни... в общем, для человека, способного связать рисунки с беременностью, ясно, кто НЕ принимал участия, он может даже догадаться, почему...
Рисунки видят все, в том числе и «заговорщики». В ответ начинается шантаж вдовы, чтобы заполучить уличающие рисунки, недалекому же мужу «открывают глаза» на смысл тех из них, которые имеют отношение к измене его жены, а так как развод для него или невозможен, или приведет к утрате состояния, обманутый муж выкупает рисунки и жаждет смерти рисовальщика - прочие выступают в качестве его «друзей», помогающих «восстановить справедливость». Им эта смерть выгодна, так как рисовальщик может быть выставлен убийцей мистера Герберта. В сущности же, речь с самого начала шла, скорее всего, о деньгах и земле.
Кто именно убил мистера Герберта - наименее существенно из всего. Женщинам прислали намек в виде трех гранатов. Фактически, их известили о том, что мистер Нэвилл будет убит. Первые два граната означали кровь убийства и родов, третий - снова убийства (посланника). А то, что Персефона будет проводить половину года с матерью, а вторую - в царстве Аида... значит, что опасность для дочери не миновала. Впрочем, намеки мистера Нойза значат то, что и мать в опасности - дальнейший шантаж, возможно, убийство.
Теперь о существенном. Я с самого начала относилась с сомнением, что этот фильм может разгадать человек, который не владеет языком и реалиями времени. Но я, отчасти, ошибалась по поводу природы языка. Главным ключом к пониманию является один популярный живописный мотив: старик, раздевающий девушку. Понятно, что в наше время аллегории не в ходу, и ничего, кроме своеобразной эротики, мы в этом мотиве не прочитаем. Но старика зовут Время (Хронос), а девушку - Истина... Я хочу сказать, что для бесправного человека вера во Время и неизбежность Правды - что-то да значит. Мы не верим, поэтому не умеем ждать. С другой стороны, чем это не вера самого Гринуэя? Побудьте секундочку в его шкуре. (Я не имею в виду бесправие))).
Гринуэй, как всегда, несколько усложнил задачу, поставив в кадр не самую характерную картину, демонстрирующую этот мотив. Я имею в виду картину Януария Зика/Цика, изображающую триумф Ньютона и его теории света. Смысл такой: как ни гноили Ньютона «Гуки», Истина восторжествовала, обман лежит, повержен, а прежние насельники Храма Истины ушли из него, уступив место Ньютону. Последнее означает как раз работу Времени, потому что вины за ними никакой не было, просто время их кончилось.
И в то же время выбор именно этого произведения вполне объясним. Я уже где-то писала, что эпизод с допросом миссис Герберт по поводу этой картины более всего демонстрирует неспособность «следователя» прочесть знаки своей судьбы - не туда он смотрит (он полагает, что убийство произошло на почве ревности между мужем и управляющим). Фигуры, которые я только что упомянула как бывших обитателей Храма Истины - это Эвклид и Диоген, но прикол в том, что атрибуты геометра очень похожи на инструменты рисовальщика. И стрелка на часах, показывающая 1 (=13) - говорит о том, что рисовальщик сходит во тьму (слепоты, смерти?), уводимый за руку человеком с фонарем, когда станет рисовать 13 рисунок. (Мистер Герберт должен был умереть на 13 день, после 12 дневного отсутствия, место последнего рисунка - скорее всего, место аналогичной расправы, в фильме история видимая следует симметрии и открывает историю невидимую.)
Мне кажется нужным сказать, что расклад, который я здесь написала - это что-то вроде костяка, по крайней мере, для меня. В рисовании нас учили, что понимание скелета избавляет от ошибок, которые «мясом» потом не скроешь. Но ведь скелет - это далеко не все, правда? У меня есть основания полагать, что оригинальный текст сценария содержит выражения, для понимания которых надо почитать комментарии к литературе того времени. Боюсь только, что они будут хлеще и замысловатей рэперских идиом. Хотя и это тоже не исчерпывает смыслы фильма.
Много что станет понятным тогда, когда нам удастся разобраться с Ван Хойтеном - я уже начала читать эссе, посвященное этой фигуре, и там говорится, что он - «тень мистера Тэлмана» (протестанты атакуют? Предупреждаю, мое личное представление о борьбе с папистами в Англии закончилось где-то веком Елизаветы, так что я пас.)
UPD А это не Диоген!))) Ну, вон там, на картинке, старичок с фонарем - не Диоген, как бы ни старались уверить в обратном музейные каталоги. Если взять на себя нелегкий труд сопоставления разнообразных старинных колод Таро, а плюс к тому - пошуршать в иллюстрациях к «Триумфам» Петрарки, то станет очевидным, что этот старичок - само Время, Хронос, Отшельник и Сатурн в одной таре))) (Иногда мне можно верить на слово. И это - тот самый случай. Потому что в лом сейчас подниматься и ставить иллюстрации, подтверждающие мою правоту.)
Насколько я помню сама, у меня уже была идея по поводу того, а не перевести ли фамилию Колпитц как «говорящую» «по Фрейду»? Наверное, где-то когда-то попадалось слово pit в таком значении. Оставался вопрос о том, какие именно нюансы добавит оставшаяся часть фамилии.
В первой версии фигурировал уголь - coal. Вот с этого я и начала отсчет сегодня. А именно: поинтересовалась у гугла, не видел ли он где-нибудь у англоязычных любителей выражаться «угольную шахту» в интересующем нас значении. И всевидящий гугл нашел мне страничку... примерно такого же исследователя, как и я, только употребившего свои силы на поиск всех возможных потайных значений пьесы Джона Форда «Жертва любви», написанной/поставленной около 1633 года. (Такой вот любитель древностей оказался)).
Тем, кто заинтересуется и пройдет по ссылке, откроется страничка гуглбукса с комментариями внизу, остальным же я скажу своими словами, что «уголь» может значить «жар страсти». Это несколько выбивается из образа обладательницы фамилии. И заставляет поискать другие созвучия. На самом деле фамилия Сисси - Colpitts. И какое слово, по-вашему, подойдет больше? Я ставлю на cold. Нельзя сказать, что мне так хорошо известны нюансы английского произношения, но я вполне допускаю, что cold может звучать у некоторых автохтонов как col.
(Вообще, мне давно уже кажется, что такие люди, как я - это и желанная, и ненавистная аудитория для Гринуэя))). (Я имею в виду старую сказку про джинна, который в первые тысячелетия заточения в кувшине хотел подарить освободителю все сокровища мира, а в последние - мучительную смерть.) Впрочем, я шучу.)
Так вот, слово cold изобилует значениями. Вот они: холодный, неприветливый, мертвый, безучастный, равнодушный, фригидный, удручающий, слабый, потерявший сознание, недействующий. Догадываясь, что некоторым особям может захотеться обыграть самые неподходящие, навроде «потерявший сознание», я и отключила камменты).
На этом, полагаю, разборки со значением фамилии Сисси можно считать завершенными. Перейдем к ее имени.
В прошлый раз я достаточно сказала о нем. Полная форма переводится как «слепая». Розыски в мифологии привели меня к Ламии, заставив отказаться от всевозможных Норн и Парок. На этом все закончилось. Сегодня эта история продолжится, но с другого места.
Я говорила, что посмотрела «Прогулку через Эйч». Меня заинтересовали совы - ну, так, на будущее. И тут, параллельно и неожиданно, в поле моего зрения оказалась вавилонская плита, изображающая крылатую, нагую, совоногую богиню, стоящую на каком-то мутировавшем льве и с парой сов в почетном карауле. Почему-то ее упорно ставят в качестве иллюстрации к Лилит, хотя это неидентифицированная богиня, которую одни считают Инанной/Иштар (читай Афродитой), другие - Эрешкигаль (читай Персефоной). Впрочем, поверим Википедии, а еще точнее, Викискладу, которые говорят, что связь есть. Причем, связь по атрибуту совы. Запомним это на будущее, когда придет время заняться преступлениями Ван Хойтена вплотную.
А пока переключимся на Лилит, хотя уж о ней, казалось бы, я достаточно написала в первом отчете. А вот, оказывается, и нет. Дело в том, что в тексте Танаха и, соответственно, Библии, Лилит упоминается единожды и достаточно смутно - может, она и Лилит, а, может, просто прилагательное «ночное», а, может быть, и птица неясыть. То, что место это весьма и весьма загадочное - говорить не буду, «много букофф» получится. Но две вещи обязательны. Во-первых, ссылка на место в Библии - Исайя, 34:13-15. Во-вторых, упоминание о том, что в английских переводах, начиная с Уитклифа есть традиция это сомнительное слово переводить как... Ламия. Впрочем, уже в Вульгате перевод был именно такой. И вот вам еще ссылка на Вики, где можно удостовериться во всем этом самому.
Итого, мы имеем схождение на Ламии с двух сторон: со стороны имени и со стороны Лилит. Мне кажется, что этого более чем достаточно. Теоретически, стоило бы, наверное, посвятить отдельную запись, посвященную этой несчастной. Но оставим это в проекте.
Что касается Мэджетта, Никита недавно писал, что ему удалось найти информацию, косвенно подтверждающую версию о серийном убийце, давшем имя судмедэксперту. Во-первых, Мэджетта зовут Генри, во-вторых реальный Маджетт выбрал для своего псевдонима инициалы, которые для Гринуэя обладают, судя по всему, неотразимой аттрактивностью: Н.Н.Н. (Буква Эйч в творчестве Гринуэя - это Клондайк до начала «золотой лихорадки»!)
Короче, у меня есть совершенно недоказуемая версия, основанная на двух наблюдениях: Гринуэй уже снимал фильм, события которого «происходят» после смерти - это «Прогулка через Эйч», а Мэджетт пару раз жалуется на то, что сочетание «утопленников, женщин и личной заинтересованности» отдается у него в желудке... как воспоминание об утраченной жизни? Таким образом, (а где-то еще и под влиянием высказанного Тульсом Люпером отношения ко злу), возникает очередной упрощенный синопсис фильма: перевоспитательная («Я - часть той силы...») колония в Аду, где мы с интересом наблюдаем за судьбой бывшего серийного убийцы.
Теоретически, я могла бы привести весьма и весьма удаленные примеры того, как в современной поэзии представлен А(и)д - Томас Венцлова, Чеслав Милош, Набоков. Все это вы найдете ( под катом ).
Кстати, первые два - из сборника переводов Бродского. Ну, ладно, хватит на сегодня. Пойду читать про онокентавров.
- Music: Winamp *** 1. Raskardas Orkestar - Kibori
Я все еще почитаю Моррисона за приятного постояльца в своем сердце. В связи с этим есть кое-что сказать, но обождет. Короче. Есть у Doors чужая песенка, которая называется Alabama song. Ничё так песенка - всегда ассоциировалась у меня с разбитным и невесомым образом жизни, была, фактически, ее символом. Естественно, уже миллион лет как я знаю, что это из «Трехгрошовой оперы» Бертольда Брехта. Все нормально, все подтверждено какими-то там солидными источниками. Но дернул меня черт открыть стихи Бориса Виана. И найти среди них Alabama song. Потом засунуть ее в промт, а параллельно копнуть текста этой самой «Трехгрошовой оперы». По какой-то, необъяснимой пока для меня, причине в зонг-опере песенка почти совсем про другое и луна там над Сохо. А вот виановский текст - почти один в один, со скидкой на промт. Спросить - некого, пока что качаю для вящей убедительности музыку из мюзикла и русскую радиопостановку. Виан, кстати, не только писатель или поэт, он еще и джазовый музыкант, слушала я его песенки. Это я к тому, что пока вообще ничего не сказать наверняка.
Самое интересное состоит в том, что установление исторической справедливости меня вообще не заботит. К Виану я не питаю ни любви, ни ненависти. Читала одну книжку: «Я приду плюнуть на ваши могилы». Не понравилось. Песенки - прикольные, наверняка остроумные, но без них можно жить. (Первый альбом Сержа Гейнсбура запоминается сильнее). Гораздо интереснее Брехт. Интересно вообще все, что связано со становлением мюзикла, а еще точнее, все, что связано с его корнями.
С другой же стороны, это все мелочи, потому как я начинаю зарастать латинскими и прочими текстами, прочитать которые в этой жизни нет смысла и надеяться. Я нашла сайт института Варбурга! Там дают на посмотреть в личное пользование книги. Все, что я в них понимаю - это названия созвездий и некоторые имена. Кстати, нашелся сайт, посвященный Раймонду Луллию. Тому самому, из-за которого я стала прохладнее относиться к Умберто Эко. О Луллии надо писать или все, или ничего. О нем нельзя походя упоминать в танце веселого эрудита! Самое смешное, народ на том сайте озаботился сделать программки, которые демонстрируют машину Луллия. Я еще не игралась с ними, поэтому ничего сказать не могу. В общем, программа действий на следующую жизнь у меня уже есть, осталось дожить как есть эту.
UPD. Все забывала дописать, чем кончилось. В общем, оказалось, что никакая это не «Трехгрошовая опера», а «Возвышение и падение города Махагони». Вероятнее всего, Борис Виан просто перевел песенку на французский. Брехт и Вайль мне не понравились, на русском «Трехгрошовую...» не смогла дослушать, на немецком песенки - терпимо, но Ландон, пусть хоть сто раз вторичен, нравится больше. Еще послушала жесть - кабаре на русском, занесла в папку «классика в борделе» и забыла. Переслушала Даниэля Кана - кончилось чтением «Раскрашенной птицы» Косинского. Жизнь кипит! От Косинского уже отошла мал-мал.
Вообще, все началось с того, что фарси - красив. Поэтому я повелась на то, чтобы скачать учебник МГУ с аудиоприложением. Так они приложили один файл Рубаи неземной красоты. Это... ну, как бы такая еврейская пронизывающая мелодия, но не совсем. Еврейское, как бы, просвечивает, переливается и от того еще больше цепляет. При этом я вовсе не утверждаю, что для другого человека впечатление будет таким же. Просто я много слушала сефардскую музыку и старую-престарую идишскую с сипящих пластинок.
Вот ссылка на песню, которая меня заставила мечтать.
ЗЫ. Я прекрасно понимаю парадоксальность ситуации, но это ничему не мешает)))
UPD. И все-таки Michael Parkes (автор)
Молоко
Колобком
Убежит -
Не тужи,
Это жизнь.
Вообще, полезно делать подобные упражения. Особенно, когда уже знаешь, что эмпирей - это последнее небо, и витать в нем - очень большая честь)))
ЗЫ. Завидуйте Поэтам, даже если (пока) не слишком понятно, в чем.
ЗЗЫ. А я, наверное, не буду. Потому что это большой-пребольшой труд и еще надо как-то с людьми общаться о неглавном.
Легенда о майоре Батурине
Во время Отечественной войны 1812 года в результате отступления русских войск возникла угроза захвата Санкт-Петербурга французскими войсками. Обеспокоенный такой перспективой, Александр I приказал вывезти из города особо ценные произведения искусства. В частности, статс-секретарю Молчанову было поручено вывезти в Вологодскую губернию памятник Петру I, и на это было отпущено несколько тысяч рублей. В это время некий майор Батурин добился свидания с личным другом царя князем Голицыным и передал ему, что его, Батурина преследует один и тот же сон. Он видит себя на Сенатской площади. Лик Петра поворачивается. Всадник съезжает со скалы своей и направляется по петербургским улицам к Каменному острову, где жил тогда Александр I. Всадник въезжает во двор Каменоостровского дворца, из которого выходит к нему навстречу государь. «Молодой человек, до чего ты довел мою Россию, — говорит ему Петр Великий, — но покуда я на месте, моему городу нечего опасаться!» Затем всадник поворачивает назад, и снова раздается «тяжело-звонкое скаканье». Пораженный рассказом Батурина, князь Голицын передал сновидение государю. В результате Александр I отменил свое решение об эвакуации памятника. Памятник остался на месте.
Есть предположение, что легенда о майоре Батурине легла в основу сюжета поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник». Есть также предположение, что легенда о майоре Батурине стала причиной того, что в годы Великой Отечественной войны памятник остался на месте и не был, подобно другим скульптурам, спрятан.
Так вот, все это просто замечательно, но есть еще кое-что. Как я уже упоминала, мне тут недавно попалась книженция «Великие некроманты и обыкновенные чародеи» - нормальное издание, не одержимское и не академическое, кажется, серия «Азбука Средневековья». В этом сборнике собраны переводы прозаических романов о Рогире Бэконе, Вергилии, Роберте-Дьяволе и брате Раше. В конце даже библиография есть))).
Что мне еще при чтении показалось как-то особо подчеркнутым, так это то, что предметы, изготовленные Вергилием, ни в коем случае нельзя было перемещать, потому что от этого зависело благоденствие места. Во-вторых, этот самый медный всадник, который был изготовлен для защиты населения Мантуи от воров и убийц. По ночам он патрулировал улицы, по утрам - возвращался на место.
Ладно, это тоже не все. Еще Вергилий создал для своих сограждан... Золотого Петушка. Ну, на самом деле, версий две: по одной он сделал медного воина, которого водрузил на крышу дворца, и тот поворачивался, потрясая копьем, в сторону, с какой грозила беда. По другой версии, это были статуи подчиненных племен, стоящие по кругу с колокольцами в руках и те, кто замыслил неповиновение, поворачивались спиной к центру и колокольчик звенел.
Прежде я видела аналогичную идею в рассказе Вашингтона Ирвинга «Легенда об арабском астрологе», там петушок натурально присутствовал, только стоял на баране - баран поворачивался в сторону неприятеля, а петух кукарекал. В целом же, у этой истории сходства достаточно и с пушкинской сказкой, и с легендой о Вергилии - потому что астролог того петуха с бараном видел в Египте, а для султана изготовил... всадника с копьем, указывающим на неприятеля, и установил его на крыше дворца.
Где-то мне еще что-то попадалось... Но это к делу отношения не имеет. Я хочу сказать, что история норовит обрасти псевдоисторическими подробностями, которые повторяют сказки, бородатые, как Черномор. Ну, не верю я в этот «сон». Но многозначительно и выразительно помалкивать по поводу смысла всего этого тоже не буду - потому что ни на что не намекаю.
А, чуть не забыла! Я тут еще одного нашла случайно - тоже чародей, точнее, при жизни был ученейшим человеком, а после смерти - стал, как и все, чернокнижником, правда, собственно легенд про него накопать не удалось, но слава его велика есть: и Данте о нем писал, и Пико делла Мирандола с ним пикировался))) В общем, думаю, еще найдется какой-нибудь роман о его славных
Читаю, понимаешь ли, «Дневник Лоры Палмер». Ну, вот так вот получилось. Что-то меня заинтересовывает, и я лезу в Википедию по поводу «Твин Пикс», там нахожу любопытное высказывание: «Инициалы агента Дейла Бартоломью Купера совпадают с именем, фамилией и инициалами знаменитого преступника, известного как Д. Б. Купер» (кстати, очень даже прикольная история вышла с этим дядькой). Естественно, сличаю даты, когда Линч выпустил «Твин Пикс» и когда вышел «Отсчет утопленников». Понятия не имею, как эти два режиссера относятся друг к другу, могу только сказать, что Гринуэй раньше снял «Отсчет». Все равно любопытно. Ну, это к той давней записи о моих расследованиях.
Кстати, посмотрела «Прогулку через Эйч» (ни фига себе прогулка!!!). Хорошая вещь, причем, именно сейчас я понимаю, что мне нравится вот именно такая «мистика», а не линчевская. Гринуэй восходит к Борхесу, о Борхесе же можно сказать словами Гессе, запомнившимися мне без контекста и в перевранном слегка варианте: «Глубина не в темном, она - в прозрачном». В самом деле, чем чище вода, тем меньше вы осознаете, насколько тут может быть глубоко. «Прогулка через Эйч» - это фильм про птиц, которые мигрируют в северном полушарии... скорее всего чьего-то мозга, во всяком случае, финал с обложкой, где единственная заглавная Эйч принадлежала слову «Hemisphere», был разрешением мистики в чистую поэзию. (Я осознаю, что не каждый человек, вынужденный рассматривать 40 минут через ползающую под сомнительный текст камеру абстрактные картинки, прочувствует мистицизм происходящего, но у детей младшего школьного возраста процент «въехавших» будет несомненно выше).
Еще мне нравится короткометражка «Окна». Это совсем-совсем короткометражка - всего 4 минуты. Но какие! Английский наследник Борхеса, делатель историй, взял в руки камеру и, в общем, чудо, которое открыли еще на заре кинематографа, что вещи поставленные в последовательность, рассматриваются как связанные между собой, а с закадровым текстом - тем более, заработало на этого шутника. Фактически, этот «фильм» попадает в число «мелодий», которым не вредит бесконечное повторное прослушивание. А такие вещи особенно любимы.
UPD. Спасибо
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
nik_ignatchenko за ссылки на ценную информацию: в данном случае надо принимать в расчет, что Н - это и Hell и Heaven, а это несколько меняет дело, выводя нас из внутреннего мира субъекта в обширный мир /субъективных/ описаний объекта))). А это, если честно, стоит нового поста.Из хорошего - некромант Вергилий, трудами которого мясо на рынке не портилось, жены в городе не прелюбодействовали, за ворами и убийцами по ночам гонялся медный всадник, кроме того, он же (Вергилий!) соблазнил дочь султана, а дочь Нерона подвесила его в корзине на посмешище, собственного слугу он едва уговорил разрубить себя на части и засолить в бочке, в общем... Это уже не Гринуэй, а средневековая повесть. Вот уж я повеселилась на славу!
Подобная практика (объявлять чернокнижником ученого человека и складывать о нем легенды, а после писать худ. произведения по мотивам этих легенд) наблюдается и в России - я помню, что сначала читала Чаянова о графе Бутурлине, где поминался Брюс, а потом сами легенды про Брюса - мастера и ученого человека времен Петра Великого. В общем, сходство с Вергилием - налицо. Вот мне странно: наверное телевидение не дало денег на отход от канонического Данте, а то бы... было бы интересно.
Перевожу книгу, встречаю гебраизм - надо корректно перевести его английский перевод, лезу в словари иврита, с горем пополам вспоминаю огласовки, и вижу слово, которое ну никак не может здесь находиться. (В переводимой книжке стоит «shatan» вместо «shatah».) В общем, проблема решилась в сообществе, плюс я все-таки нашла упомянутый словарь и «Еврейские легенды» Л. Гинзберга, но в голове засело: надо же было ошибиться в одной букве, чтобы именно этот глагол получился! Сколько раз смеялись те, кто понимает (почти 40 лет, как эта книга вышла).
Рассказываю маме и... узнаю, что я - зануда:). Неважно, что от ивритского глагола зависел перевод английского, важно, что 40 лет никто этого ни разу не сделал. Следовательно, если вы делаете за других то, что они никогда не делали, то вы - зануда. Вот тут мне и подумалось, что то же самое сказали авторам книжки, которую я мучаю. Какой именно - скажу, если/когда доведу это дело до ума.
Вообще, у меня с давних времен, а точнее, сколько себя помню, в книжных шкафах при разборе имущества всегда находилась одна его книга, только она называлась «Колесо времени» - это тоже увлеченное повествование, но уже о судьбе астроархеологии, и там чуточку сложнее, чем в «Охотниках...». Поэтому в детстве я ее не читала. Прочла нормально уже повзрослев и, пожалуй, навсегда останусь благодарна Ларичеву за связывание мифов со звездами. Мне нравились мифы, но я не понимаю, как можно городить столько огородов по поводу «обрядов» и «ритуалов» - это скучно и нелепо, когда о людях прошлого говорится как об инопланетянах, которых нам не понять.
В общем, ладно, по поводу астрономии и мифологии - мне это интересно, а вот доказывать, что оно объективно связано - увольте, не мое это дело. И вообще, я начала рассказывать про «Охотников за черепами» не просто так. Как говорилось с самого начала, это поджигательная книга, такое живое введение в историю науки археологии, когда в 19 и начале 20 веков народ искал «недостающее звено», эволюционно связующее обезьяну и человека (Дарвин тогда был на коне))). И опять же, в наше время все опять представляется спорным, но спорить не хочется. Ларичев - археолог советского времени, это говорит о его взглядах достаточно, хотя тоже как сказать. В «Мудрости змеи» он говорит о том, что люди неолита знали достаточно хорошо астрономию - если вы ориентируетесь во времени, то понимаете, что это значит.
Ладно, боюсь, что за всеми этими рогатками, которыми так богато наше время, я никогда не доберусь до одной идеи. Она очень простая. С тех пор как появился Хаус, я возвращаюсь к вопросу о том, что еще могло бы стать материалом для некриминального детектива. Первым ответом было: наука. Но какая? После прочтения Ларичева рискну сказать: археология. Нетрудно догадаться, почему. Ведь все, что выкапывается - это «улики», а все, что с ними делается в уме - это дедукция и индукция. Кстати, при этом работа детектива вовсе не сводится к восстановлению событий на месте раскопа, нет, сфера его деятельности - археологические теории. Это так же малопонятно, как рассыпаемые по ходу сериала про Хауса «саркоидозы» и «системные волчанки», но при этом зрелищность вовсе не теряется, она восполняется стандартной схемой поиска правильного ответа на локальный вопрос. Могу сказать и чуточку больше: мне было бы очень любопытно, что случится, если внешне монолитное (на взгляд постороннего) строение исторической науки будет вынуждено показать то, что творится внутри - это должно быть весело.
Я в курсе, что теории возникают и последовательно, и параллельно, и что есть утверждения, которые могли звучать только до тех пор, пока теория, с которой они согласовались, не была опровергнута. Но мой собственный опыт убедил меня в том, что отрицание возможности - это начало работы, а не конец))).
Перепостила, потому что эта штука напомнила книгу одного оператора о цвете и свете. В древних планах было попытаться рассказать про что-то вроде, но не срослось. А эта картинка экономит довольно много слов, кстати. Может, еще вернусь. А, может, расскажу про другую замечательную вещь, - кто знает?)))
«Вот ты не можешь узнать то, что движется, если не остановишь это. Если что-то завязано в узел, то, чтобы узнать, что это такое, его непременно надо развязать. А можно ли было узнать живое, если бы оно оставалось все время живым? Нет, конечно. Живое надо было убить, умертвить, распотрошить, чтобы узнать, как оно живет, дышит, двигается, питается, размножается. Поэтому одной из первых возникла среди естественных наук анатомия - растений, животных и человека. Вот и выходит, что наука двигалась через противоречие; чтобы узнать целое, делила его на части, то есть опять-таки уничтожала его, чтобы узнать живое, убивала его».
(Кедров Б.М. «Беседы о диалектике», стр. 67-68)
То есть, меня не оставляет в покое загадка Смата. Когда видишь, что на пчел нанесены цифры, понимаешь, что сосчитать можно только неподвижное, то есть, мертвое. Когда Смат красит листья, фотосинтез для них кончается - если сосчитать всю листву подобным образом, это будет синонимично удушению. Но ведь математики - не убийцы! Я не могу понять, что сказал Гринуэй.
«Как правило, Сатурн предстает в облике угрюмого немощного старика, чаще напоминающего сельского жителя. Его серп или косу нередко заменяют мотыгой или лопатой (даже если он представлен царем - на троне и с короной), лопата же постепенно превращается в посох или костыль, указывающие на преклонный возраст и общую дряхлость».
(Эдвин Панофский, «Иконологические этюды», стр. 132)
«На одной из страниц немецкоязычной Тюбингенской рукописи изображен Сатурн в качестве правителя своего месяца. Греческое божество времени и римский демон, покровительствующий посеву, сплавились здесь в некое чудовище, вооруженное мотыгой, лопатой и серпом».
(Аби Варбург «Язычески-античное пророчество лютеровского времени», стр. 255)
Кстати, цитаты, все-таки, не самые показательные. А вот наличие тросточки и лопаты - показательно. Странно, я не выписала упоминание о том, что могильщики, убийцы и патологоанатомы проходят по тому же ведомству?
Роман Касареса «Изобретение Мореля» мне выпадало читать трижды, а дочитать - лишь единожды. Сказать, что он мне нравится я не смогу. Но это... как бы поточнее?.. обстоятельство совершенно незначительное.
В третий раз на этот роман я вышла, потому что охотилась на Роб-Грийе, в первые два - случайно или соблазнившись иллюзорной гомологией ряда Моро-Морель-Морелли))).
«В прошлом году в Мариенбаде» - фильм, который
- я не видела,
- Гринуэй показывал своим актерам перед съемками «Контракта рисовальщика»,
- был задуман Аленом Роб-Грийе по прочтении романа Касареса «Изобретение Мореля».
В принципе, любопытно. Вы бы рискнули говорить о том, чего не видели? Я попробую. Но вам следует учесть, что я дочитала роман, а пересказывать - не буду. Это значит, что я соотношусь с памятью прочитанного, а пишу - только о фильме, который логически воображаю.
...Что бы ни происходило в фильме, фильм есть фантом. Вы можете смотреть, не можете трогать, не можете ждать от людей на экране взаимности. Собственно, вам вписаться в картину не суждено ни при каких условиях. Это верно для фильма как такового. Но некто может попытаться исправить досадное недоразумение, к примеру, - написать сценарий для мужчины, в котором женщина, существующая только на экране, будет способна убеждаться (= подвергаться убеждению) в существовании у нее прошлого. Которого вообще нет - никакого! Потому что она возникает, когда свет проходит через пленку и достигает экрана, и перестает существовать, когда тот же свет гаснет. Но сеансы повторяются. Она воскресает - беспамятная - все начинается с нуля. Что такое в ее случае - обладать прошлым? Вероятно, - обретение души. Кто внушает ей постепенно мысль о том, что у нее есть прошлое? Тоже фантом. Но наделенный тем, чего нет ни у кого - возможностью придти извне и быть замеченным. Собственно, он хочет двух вещей: чтобы у женщины появилась душа, а в душе - место для него. О ее фантомной природе в данный момент он знает. Магией было бы верить, что, прокручивая фильм в 1000-энный раз, мы помогаем мужчине. Где-то я прочла, что в одном из эпизодов тени есть только у этих двоих - явный признак того, что мужчина добился некоторых успехов))).
Вообще, мне кажется, что «В прошлом году в Мариенбаде» - это то самое, о чем просит герой Касареса в последних строках романа:
«Того, кто на основе этого сообщения изобретет машину, способную воссоздавать целое из разрозненных элементов, я попрошу вот о чем. Пусть он отыщет Фаустину и меня, пусть позволит мне проникнуть в небесный мир ее сознания. Это будет милосердный ПОСТУПОК».
Конечно, я посмотрю фильм при первой же возможности, но он не так уж важен. (Хотя, возможно, он красив и мое мнение изменится). Вообще, (если что), я просто хотела знать: действительно ли нелинейность означает отсутствие решения?
Как-то раз я размышляла на уровне простых ассоциаций, кто мне что напоминает в этом фильме. Понятное дело, что девочка Элси напоминает инфанту Маргариту Веласкеса, но это не загадка... и не ответ, с чего ей быть принцессой-звездочетом, уверенно перевирающей звездные имена? Вообще, ощущение связи видимого со старыми картинами не покидает. Пьяная, голая Нэнси/Нелли напоминает Еву и без сада, и без яблок, а уж с ними - и подавно). Эх, жалко, не могу я написать значения «натюрмортов» - со всеми их жуками, бабочками, трусиками, пеной и персиками - на данный момент реально было бы только перепечатать кусок из словаря Холла, увы!(
Ну, и ладно, ведь уже появилась старшая Сисси Колпитц! Такой любопытный кадр: камера застывает в момент, когда костер, за которым стоит женщина, кажется ее продолжением, подолом ее платья... Это не значит почти ничего, кроме того, что... В общем, это может быть изображением мировой Лилит.
Конечно, такие заявления требуют объяснений. А мне, чем заново живописать апокрифические взаимоотношения Адама с женщиной номер Ноль, легче послать вас, скажем, к Бадхену, «Алфавиту бен-Сира», Хазарзару, Дорфману - в общем, почитайте что-нибудь авторитетное, но не такое сухое, как словарная статья. И тогда, наверняка, стоит младшей Сисси сказать возлюбленному водопроводчику: «Ты никогда, никогда не возьмешь меня спереди!», вы вспомните слова Лилит, которые она произносит перед отлетом).
Впрочем, «Алфавит бен-Сира» сообщает еще одну важную для дальнейшей сборки деталь: «ангелы пошли за ней и достигли ее в море, в мощных водах, где суждено было пропасть египтянам». То есть, в момент, когда она уже решилась стать вредящей, Лилит была водоплавающей. (Хотя, есть переводы, где ангелы настигают ее «над морем» или «на берегу Красного моря»)
(Кстати, кузенов Джейка зовут Мозес и Джона, то есть, Моисей и Иона - как известно, тому и другому вода никак не повредила:). Правда, Джейк - это, наверное, сокращенное Джейкоб, то есть Иаков. Не припомню только, чтобы с ним случались «неприятности от воды». С другой стороны, было бы странно, если бы Гринуэй прямо назвал этого персонажа Адамом, а?)
Вы скажете: «Как все просто: пошла Лилит домой, в Сад, проведать Адама и застукала его с новорожденной Евой, даже Змей не понадобился - утопила, как кутенка, в стихии слез своих». (Насчет последнего - виновата, это у меня в голове еще одна Лилит вертится - «в плаще из слез», майринковская.) В общем и целом - вроде бы так. Кстати, ник Джейка - Садовник.
И все же Сисси Колпитц (х3) - не трехликая «одна женщина», но три женщины одного рода. То есть, лилиты. Потому и история не ограничивается Адамом. Второй их жертвой в фильме стал богатырь-назорей Самсон. Как ни странно, объяснить, почему именно он, не так уж трудно: по одной из существующих на этот счет версий, Самсон - «солнечный герой» (Шимшон от евр. «шамаш» - «солнце»), а Далила - «ночная тьма», срезающая солнечные лучи (Далила от евр. lājla - «ночь»). Слово «Лилит», как вы уже знаете, того же корня.
Правда, есть некоторое раздвоение: стригут Харди, а колонны пытается сдвинуть Смат (возможно, ему просто хотелось похоронить разом много живых существ?). И что общего между волосами на голове и крайней плотью, кроме того, что то и другое можно сносно обрезать ножницами? Разве только то, что эти действия порождают временную слабость? Есть версия о символической кастрации, я бы прошла мимо, если бы наевшийся черники Мэджетт не называл себя и Смата «евнухами».
Большая вставка с описанием Крикета Палача - это, типа, план-карта местности. Сверяешь видимое с услышанным и получаешь: Харди расплачивается с Красной
Увы, объяснить ВСЁ в этом фильме правилами Крикета Палача - не получится. Возможно, этот ключ на то и не рассчитан. Возможно, в его власти только дать понять, что правила игры могут напоминать или предвосхищать жизнь (я хотела сказать, события фильма). (Предвосхитила же последовательность, с какой игроки, перебрасывавшие кегли на похоронах Джейка, выбывали из игры, оказываясь «на покрывале»!)
Да, есть еще и плохие новости. Я тут покопалась немного (объяснения ошибки будут ниже:)). Доброй души судмедэксперт оказался тезкой серийного убийцы в реале. И что-то мне подсказывает, что это не случайно. Во всяком случае, тема насильственной смерти и вид трупов животных, которых находит Смат, наконец-то, становятся объяснимы. (Я не говорю, что мне не противно. Но надо идти до конца.)
Историю реального Маджетта при большом желании вы можете прочесть сами. Если честно, после этого открытия мне становится интересен сам Питер Гринуэй, но это так, к слову. Так вот, значит, шутка юмора в том, что человек, имевший, в каком-то смысле, отношение к медицине (например, диплом врача), убийствам и суду, а также, вне всякого сомнения, могущий считаться экспертом в своей области (> 200 трупов!), судмедэкспертом и оказывается.
(Была такая ирландская сказка о том, как малой кровью отделаться от проклятья, которое король воронов наложил на детей человечьего короля, так что один из них должен был стать убийцей, другой - вором, а третий же - жить подаянием. Дело решилось тем, что одного сделали врачом, другого - судьей, а третьего - священником. /Просто ассоциация/)
Мдя, вывернутый наизнанку маньяк, влюбленный в суккубов - чтобы такое выдумать, одних водонапорных башен маловато будет (это Гринуэй в интервью рассказывает, что на фильм его вдохновили башни).
Если сейчас окинуть взглядом разом все пространство, то окажется, что автор и не шибко-то шифровался... Ладно, это понятно. Непонятно, почему Смата зовут Сматом. Мне не удалось найти такого личного имени. Если это не имя, то его можно перевести. И что мы выберем: «сажу», «грязь» или «непристойность»? В принципе, есть вариант, что хотя бы часть фамилии Маджетта (Mudgett, mud) связана с грязью. И все равно непонятно. Как и то, кто же убивает всех этих птиц, кроликов, коров и лошадей, которых Смат, типа, находит? Во всяком случае, отсутствие шкурок и внутренностей наводит на мысль о детстве Маджетта (реального).
(Почему-то вспомнился анек про мальчика, который решил стать патологоанатомом и сказал об этом отцу. «Только через мой труп!» - «Хорошо, папа». /Опять же, просто ассоциация/).
И, вообще, хочется уже сменить тему. Поговорить, к примеру, о третьей жертве лилит - о Беллами. Что мы о нем знаем? Безработный водопроводчик, который не умеет плавать, входил в Заговор у Водокачки. Вот, пожалуй, и все. Убит по причине полного разочарования. Ах, да. Есть еще загадочная фраза про пироги со свининой от Беллами. Вероятно, эта фраза - маркер небиблейского происхождения персонажа. В самом деле, был Адам-Иаков, был Самсон, были Моисей и Иона, почему бы не быть простому английскому парню? Ведь нигде не говорится о национальных предпочтениях суккубов. Хотя... есть вероятность, что Беллами пал жертвой не столько женщины, сколько мужчины, а еще точнее - Ницше, который сказал: «Мужчина для женщины средство; целью всегда бывает ребенок».
***
Вероятно, мне надо поблагодарить тех, кто обрезал титры на моем диске, потому что розыск Маджетта дал более чем поразительные результаты. Я прописала его как Mudgett, тогда как в фильме он Madgett. В общем, felix culpa!
Я не стану сейчас заново все обосновывать, потому что мне уже пришло в голову объяснение того, почему мальчика зовут Сматом. Заменив одну букву в фамилии прототипа, Гринуэй затруднил поиски в большей или меньшей степени. Но, если это шарада, то должна быть подсказка. Вот я и думаю: значения слов «mud» и «smut» достаточно перекрываются, да и на слух они созвучны. Отказываться от версии с маньяком не имеет, на мой взгляд, смысла, потому что тогда мы снова окажемся в тупике по поводу Великой Смертельной Игры.
Ближе к концу Сисси сравнивают Мэджетта с троллем, который сидит под мостом. Это отсылка к норвежской сказке о трех козлах, у которых было одно имя на троих. В одних вариантах сказки это три поколения копытных, в других - они братья. Сюжет прост: когда кончилась трава (Тссс!), козлы отправились на ее поиски, по дороге стали переходить по одному мост, под которым сидел тролль. Перейти удалось, понятное дело, хитростью: первый ходок, будучи пойманным, переключил внимание тролля на более крупного второго, второй - на третьего, третий же забодал тролля и скинул в реку. А сколько в этом занимательном сюжете знакомых деталей!
Чудится мне, что все это - каким-то странным образом вывернутая история о «политом поливальщике». В самом деле, с чего взрослым женщинам стрематься любви своего благодетеля и уподоблять его кровожадному троллю? Я не говорила, да, что жертвами реального Маджетта становились, в основном, женщины, (которые попадали к нему, в частности, через брачные объявления)? Мэджетту в фильме женщины отказывают во взаимности; упустив последнюю, он препоручает свою и их судьбу исходу игры в перетягивание каната, но, только проиграв, он узнАет, что игра кончилась для него одного.
Кстати, никто не пытался осмысленно прочитать имя Сисси Колпитц? Сисси - сокращение от Цецилии, а полная форма переводится как «слепая». (A feminine form of Cecil, derived from the Roman clan name Caecilius, which is based on the Latin «coccus» meaning «blind». This name was introduced into Britain by one of the daughters of William the Conqueror.) Что до фамилии, мне приходит на ум только «угольная шахта», но она пишется как «coalpit». (На всякий случай: Парки, Мойры и прочие Норны не слепы. Разве что Ламии...)
ЭССЕ ОБ ЭЛСИ
У звезд нет собственных имен. Как у растений, как у динозавров. Астрономы, палеонтологи и прочие ботаники - это продолжатели дела Адама, которому поручили дать имена обитателям Сада. И я даже не буду ввязываться сейчас в спор, произвольным было такое имя или имело какое-то соответствие сущности именуемого объекта. Ведь еще никто не подзывал к себе звезды по имени и трудно сказать, обидится ли Кастор, если его назвать Поллуксом...
Это я к тому, что девочка Элси произносит имена, которых не найти в утвержденном астрономами звездном каталоге. (Правда, некоторые вполне могут отыскаться в других разделах энциклопедии). И если считать, что это неправильно, то придется тут же спросить, а на чем основана правильность имени Тубан или Акраб? Разве только на том, что и я, и любитель астрономии из Новой Англии будем знать, в какую область неба обратить взоры? Но имя можно заменить координатами. Или буквенно-численными обозначениями. История решила в пользу того, что имя - это уговор между людьми, а если ты один на пустынной улице, то договариваться остается только с самим собой. И тогда вот эта звезда будет зваться Люпер, а вон та - Лютер. «Я так хочу и велю, причиной тому - моя воля». И каждый раз, когда одинокий ребенок придумывает свой собственный язык - это Быт. 2: 20
Хотя, возможно, в литературе есть еще один образ логической и языковой самодостаточности, имеющий отношение к нашей героине. Это Алиса. И я прекрасно понимаю, что эту девчонку находят везде. Но! Есть парочка шатких, подпирающих друг друга доводов, которые не долго выслушать. Элси рассказывает Смату о предстоящей вечеринке, на которой тот, у кого будет Черный Кролик, получит главный приз (во втором варианте перевода - всем участникам раздадут черных кроликов). И еще то, что «Элси» - звуковая анаграмма «Элис», при всей разнице происхождения и написания этих имен (Elsie от Elisabeth и Alice). В самом деле, ведь, надев платье инфанты, Элси не стала престолонаследницей, так почему бы ей не побыть совсем чуточку Алисой?..
...Да, а что касается ее роли в судьбе Смата... В каком-то смысле, Элси повторяет Сисси, ведь случайная смерть - своего рода уход или отказ. Я так и не смогла различить, на кого больше обиделся мальчик - на сбивших ее людей? на саму Элси? на несправедливость судьбы? Так или иначе, прыгалка из первого акта, становится удавкой в последнем.
/The rest is silence/
Не думаю, что этой информации достаточно. Но вот проделанной работы - более чем. Для первой попытки ;)
Меир Бадхен «Еврейская чертовщина» (290 Kb)
«Алфавит бен-Сира» (180 Kb)
Руслан Хазарзар «Лилит и другие» (356 Kb)
Михаэль Дорфман «Вернуться за Лилит» (220 Kb)
(все ссылки ведут к скачиванию небольших pdf-файлов)
К сожалению, комментировать запись вы не можете в моем журнале - для этого надо отменить общий запрет на камменты, а делать это неохота. Вы можете высказаться на странице сообщества.
Нашла я тут совершенно нечаянно панк-оперу «Время цыган» - ой, как здорово! Фильм не смотрела никогда, музыку Бреговича к нему - тоже не слышала, а вот опера приколола. То есть, сидит человек, изучает модусы силлогизмов и жизнерадостно дергает ножкой в такт калейдоскопическим узорам из осколков Бродвея, цирка, классики, патетики краснознаменного хора и прочей цыганщины - в жизни всегда есть место кустурице.
В общем, можно спокойно сказать Феликсу, который меня, естессно, не услышит, что прав оказался он, а не я. Гринуэй нынче в той же обожаемой категории, куда уже попали древнееврейский и тридэмакс. А мы, пока что, в «кофейно-молочном секторе»)))
Ежели и вы тоже хочете песен, то держите: No Smoking Orchestra
Вступление Солнца в созвездие Льва, созвездие солнцестояния, которое Солнце заставляет исчезнуть, покрывая его своим блеском, есть победа Геркулеса над Немейским львом.
По мере того, как Солнце движется вперед, оно проходит через созвездия Рака, Льва и Девы; постепенно затмеваются различные части Гидры: сначала голова, затем туловище, наконец, хвост, но тогда же голова снова появляется в дневном восхождении. Это победа над Гидрой Лернейского озера, которую Геркулес сжег, предварительно раздавив помогавшего ей Рака.
Проходя через созвездие Весов во время сбора винограда, Солнце покрывает своим блеском Центавра. Предание говорит, что кентавр Хирон, получив на воспитание Геркулеса, научил его искусству выделывания вина. Оно прибавляет, что во время ссоры, вызванной опьянением, кентавры хотели убить хозяина Геркулеса, что вынудило героя вступить с ними в борьбу; это как будто относится к вечернему захождению Стрельца. Наконец, во время охоты он победил чудовище называвшееся Эримантийским вепрем, что, как полагают, относится к вечернему восхождению Большой Медведицы.
Кассиопея, которую изображают также в виде лани, погружается утром в волны, когда Солнце находится в знаке Скорпиона, что бывает во время осеннего равноденствия, это та самая златорогая лань, которую Геркулес, несмотря на ее невероятную быстроту, утомил бегом и поймал на берегу моря, где она остановилась отдохнуть.
При восходе Солнца в знаке Стрельца, Орел, Лира (Коршун) и Лебедь находящийся в поясе Млечного Пути, прежде всего исчезают в лучах дневного светила; это - Стимфалиды, птицы Стимфалийского озера, прогнанные из Аркадии Геркулесом, стрела которого находится между ними.
Козерог или небесный Козел, омывается спереди водой Водолея - это Авгиевы конюшни, которые Геркулес очистил, проведя через них реку.
Солнце в знаке Водолея, во время зимнего солнцестояния бывает вблизи Пегаса; вечером наблюдается захождение Коршуна, а Телец проходит через меридиан. Это объясняли так, что Геркулес, прибыв в Элиду, чтобы убить критского быка и коршуна Прометея, вскочил на коня Ариона и установил Олимпийские игры, которые справлялись в полнолуние, во время летнего солнцестояния. Луна находится тогда как раз в Водолее, то есть в противоположной Льву области неба.
Похищение кобылиц Диомеда, Аристеева сына, связывается с дневным восхождением Пегаса и Малого Коня, когда Солнце находится в знаке Рыб; оба эти коня помещаются над Водолеем, изображающим Аристея.
Затем Геркулес отправляется добывать Золотое Руно; Водолей и Змееносец оканчивают свое вечернее восхождение и в это же время заходят Овен, Кассиопея, Плеяды и Пегас. Это указывает на победу Геркулеса над Ипполитой, царицей амазонок, пояс которой (Мирах) горит ярким блеском; некоторые из этих воительниц носили имена Плеяд.
При восходе Тельца закатывается Волопас и восходит Большая Медведица (Быки Икара): это поражение Гериона и похищение его быков. Геркулес убивает Бузириса, преследователя Атлантид: миф, намекающий на Ориона, преследующего Гиад, который находится тогда в солнечных лучах. Кроме того, возвращение весны выражается уничтожением ядовитых критских гадов и поражением разбойника Кака; поражение реки Ахелая, превратившегося в быка, относится к Эридану, который находится под Тельцом.
Основав в Египте Фивы, Геркулес спускается в ад, освобождает Тезея и похищает Цербера. Солнце вступило в северное полушарие; Большой Пес, дневное захождение которого происходило в предшествующем знаке Зодиака, теперь затмевается солнечными лучами; он извлечен из подземных областей и выставлен на дневной свет. Река Водолея, восходящего вечером вместе с Лебедем, когда Солнце проходит знак Близнецов - Цикне, побежденный на берегу Пенея.
Полярный Дракон и Цефей, или сад Гесперид, восходят на закате Солнца под созвездием Рака: это обозначает путешествие Геркулеса в Гесперию. Время дневного восхождения созвездия Геркулеса приходится осенью; яблоки Гесперид являются намеком на это время года.
Возвратившись к точке летнего солнцестояния, Солнце снова начинает свое обращение: это апофеоз Геркулеса. Предание рассказывает, что Деянира, ища средство привязать к себе супруга, послала ему сорочку, омоченную в крови кентавра Несса. Геркулес надел ее на себя, чтобы принести жертвы богам и выпросить у них бессмертие, обещанное ему за подвиги; но, пожираемый ядом, которым была пропитана эта одежда, герой сжег себя на костре. Вот смысл этой легенды: Солнце вступило в созвездие Льва и восходит, тогда как созвездие Геркулеса и Водолея готовы закатиться. Кентавр закатывается, а вскоре за ним и Лев, следовательно, этот последний убивает Геркулеса и Водолей Ганимед похищается на небо, чтобы разливать богам нектар вместо Гебы, отданной в жены герою. Примирение Геркулеса и Юноны объясняется тем, что Водолей был посвящен этой богине.
Геркулес жил 52 года, имел 52 жены, и принес Немейские жертвы в честь своих 360 товарищей, умерших за него: это намеки на 52 недели в году и 360 градусов Зодиака. Геркулесовы Столбы (Гибралтарский пролив) были западной границей известной в ту пору земли, где Солнце, по-видимому, ежедневно закатывается в море».
Когда перепечатывала, исправила Скорпион как знак весеннего равноденствия на осеннего, а то что ж получится? Ну, есть еще некоторые неясности, надо посмотреть внимательно.
Интересно, а Дюпюи найти на русском хоть отчасти реально?
Anne-François-Louis Janmot
les fleurs des champs
Если только... если только не найдется в мире счастливая мысль и редкостный экземпляр, у которого будет минутка ей последовать). И вот уже это существо перечитывает «Самую легкую лодку в мире», валяясь на диване и получая в дар ничем не заслуженное счастье!
- Music:Serge Gainsbourg - La Chanson de Prevert
«Отсчет утопленников». Наверняка есть еще фильмы, к которым я неравнодушна, но что-то не припомню их в данный момент. Да и неважно. Хорошего намного больше, чем мы способны удержать. Но иной раз попадается нечто, что не перевернет с ног на голову, напротив, будет таким естественным… уже присущим естеству. Если то же назвать «знакомым», то без памяти о знакомстве…
Предупреждаю: было бы лучше, если бы вы представили что угодно неведомое, только не тот фильм, который смотрели или, теоретически, могли посмотреть. Думаю, причина ясна – хоть материалисты и уверяют нас, что, дескать, сознание всего лишь отражает мир, стоит сравнить отражения и усомнишься – а точно ли они мир отражали? Может, просто воспользовались случаем, чтобы отразить самих себя?
Так вот, честно сказать, фильм сложный. И то, что меня привлекло – это только часть среди частей. Мне нравится нелепость и самозабвенность их игр. И в жизни я почти всегда готова выбросить из головы нешуточные проблемы и мячик погонять. То есть понятно, что с таким устройством души трудно будет размышлять о войне полов. А она важна, иначе фильм не соберешь воедино. Вот только если к ней отнестись точно так же, как к крикету… Хм, может Гринуэй что-то подобное и сделал? Поэтому не напрягает?
Здорово видеть все в сотый раз и грезить о чем-то, лишь слегка навеянном с экрана. Во-первых, фильм и так хорош, во-вторых, мне не хватит ни мозгов, ни знаний, чтобы выудить все подтексты. Зачем лажаться? С другой стороны, что-то не гуглится ничего прилично объясняющего сюжет, а у меня уже есть вопросы. (Пока пишу, нашла, почитала и даже немножко попереводила какие-то рецензии; все без толку, никто не колется).
Раз так, придется думать. В принципе, если я на это поведусь, то рано или поздно фильм станет коллекцией живых, копошащихся смыслов. А я, наверное, поведусь: не нравится мне утверждение, что загадки Гринуэя декоративны. Это все равно, как предпочитать гильотину лабиринту только на основании того, что последний извилист, необозрим, в нем встречаются ловушки и слепые ходы, а гильотина целиком понятна с первого взгляда. Насколько я понимаю, лабиринт, по замыслу создателя, не есть орудие умерщвления, это просто дом такой.
Попадается мне уже второй раз в жизни инфа про рукопись Войнича. Как я на нее в первый раз напала и не вспомню уже. Но тогда я точно не знала, что можно предположить по ее поводу. А сегодня просто сошлись в голове два куска из разных текстов.
Я тут почитала немного о Ньютоне – ну, что это был преимущественно теолог, а не ученый, что его толкования Библии не особо интересовали публикаторов (ни сразу после смерти, ни много позже), что пристроить теологические рукописи в 20 веке удалось только в Израиле… и тому подобное. Мне это интересно, потому что до сих пор я знала только мнение, что он под конец жизни свихнулся и написал что-то вроде «Апологии христианства» (за название не ручаюсь вовсе).
Так вот, в статье говорилось, в частности, о том, что в 18 лет Ньютон пытается изобрести универсальный язык – типа, потому что в его время все этим занимались. Только вот кто сказал, что создавать универсальный язык – это мода? Или что этим занимались исключительно современники Ньютона?
Следовательно, если язык рукописи Войнича не определен точно как один из существующих естественных языков и до сих пор не переведен, (хотя в распоряжении исследователей любые методы), а писавший уж больно уверенно выписывает значки своего алфавита, то, может быть, это не мистификация? Может быть, это кто-то просто разродился в тайне собственной версией универсального языка?
Нет, не то что до этого никто не додумывался до меня, просто такое чувство, что кроме «философского языка» Джона Уилкинса других известных попыток создания универсального языка не было. Ньютон, вон, основывался на иврите, а не на произвольных категориях библиотечных картотек))). Интересно, кстати, что у него получилось. Но где это искать? (Я не говорю, что Ньютон помог бы, но он же какой-то принцип положил в основу своего языка? А что остальные любители создать язык на досуге?)
UPD. В общем, хорошие новости: нашелся перевод той самой работы Ньютона, где он проектирует совершенный язык, вот ссылочка (прямую давать не стала, потому что там сразу файл на закачку).
Может быть, пора уже признаться самой себе, что ничего острого и настоящего не осталось в моем отношении к Янке? Не потому, что в ней что-то изменилось, просто потому, что оставшиеся в живых успокаиваются со временем. Зато появляется больше слов – явный симптом перехода от чувств к рассудочной фазе. А еще через несколько лет я и не вспомню, наверное, что что-то забыла.
И все-таки, все равно, мне надо сделать вот что: ДАТЬ ЗНАК, не дожидаясь ответа с той стороны, знак, что плевать мне на время и на то, во что я превращаюсь, просто дать знать…
Воскресенье, после дождя. Там, где разоренные земли – нынче цветет шиповник. Розовые бантики, без числа вплетенные в зелень – как-то оно все по-школьному нарядно и по-школьному скромно. А рядом – буйство желтой сурепки, конского щавеля и каких-то злаков. Я, разумеется, полезла в дебри, туда, где дикий виноград заплел стволы деревьев и ограду. С мокрой травы повылетали черные стрекозы, одну удалось изловить, так она пробовала меня цапнуть! Шаркала-шаркала своими жвалами по пальцу, пока я рассматривала ее, но не больно. У нее крыло не полностью черное, оно прозрачное где-то на сантиметр от зеленого туловища, потом только начинается иссиня-черный овал. Из-за этого, в полете, она выглядит удивительно – черное мелькание совершенно отдельно от волшебной изумрудной палочки. А их еще так много – не один десяток! Да, забыла. В дебрях собираются цвести розы. Кажется, они называются шпалерные. Думаю навестить этот тайник через неделю. Возвращаясь к человеческому жилью, обнаружила еще и давно чаемые кусты цветущего жасмина (или ясмина, что стало мне нравиться больше). Люблю его. И с жестокостью всякого любящего, оторвала-таки себе веточку.
Все остальное – как всегда. Город. То есть, то, что я меньше всего хочу сейчас видеть.
- Music:Damia - La Guinguette A Ferme Ses Volets
Недавно речку чистили. Драгой. А полужидкий кошмар вываливался тут же, на набережную. Мне еще «повезло» наблюдать сам процесс. Неприятно, как апокалипсис – вроде и необходимость понятна, и все равно неприятно. Вероятно, от этого мне все мерещилась в ошметках ила, водорослей и «индастриэла» механическая, посмертная жизнь, шевеление и дрожание существ из мира сумерек. К сожалению, не шучу. Скорее всего, это было просто выражение болезненного сострадания ко всем, кого лишили жизни и крова этой драгой.
…Сегодня там летают стаи черных стрекоз с изумрудными брюшками, умывается возле норы большая ондатра и облака смотрятся в медленные воды. «И нет ни печали, ни зла…»
«Поздно, поздно, - вскричал Вольф,
пена и кровь стекали по подбородку…»
пена и кровь стекали по подбородку…»
О, зачем мне не тринадцать! Я бы прочитала «Фу Манчу» на одном дыхании. И что-то возвратное осталось бы в памяти, что-то, что никаким реализмом не вытравить из души.
Большой вопрос, получится ли у меня сейчас, когда внутренний Станиславский вырос изрядно и нечем уже его урезонить. Это он, гад, не дал мне прочитать «Фантомаса»! И холодно отнесся к Флемингу.
Сказать честно, открытием Фу Манчу я обязана The Kinks, точнее, их песенке The Village Green Preservation Society. На строчке God save Fu Manchu, Moriarty and Dracula, ничего не оставалось, как только поперхнуться смехом и пойти искать третьего неизвестного))). Правда, потом я погнала и до сих пор гоню по поводу того, был или не был Фу Манчу упомянут в «Волшебном пламени царицы Лоаны». Книжка – на почитаниях, правду узнаю позже. (Такое случается строго периодически: я могу заявить, что Казобон, Бельбо и Диоталлеви встречались в кафе «Прокоп», получить общественное порицание и обнаружить после, что причиной ошибки стало «Утро магов», невероятным образом перемешавшееся в голове с «Маятником Фуко».)))
Вообще, Фу Манчу – это синофобский детектив. Понятия не имею о степени его популярности, поэтому говорю так, как это мне видится. Синофобия мне, кстати, пофигу. Есть в нем что-то от комикса. Будь я рисовальщиком уровня Эндрю Лумиса, я бы нарисовала идеальный комикс – весьма заманчивая задачка на точное вычисление узлов повествования, ведь вариации могут качественно изменить восприятие одной и той же истории.
Наверное, время у них было такое, что страх перед Азией перетянул на себя все (или почти все), что связано с образом «внешнего врага». Потому что мне не в первый раз попадаются вещи подобного рода. Было бы здорово, если бы чтение развивалось в последовательности, скажем, от рассказа Майринка «Действо сверчков» к первой части сериала про Фу Манчу. Потому что Майринку намного лучше удается создать ощущение иррационального страха перед азиатской инаковостью.
(Кстати, никто не знает еще какие-нибудь варианты истории, где игрушечное/игровое сражение, (к примеру, на шахматной доске), предвосхищает/параллелит человеческую войну? Ирвинговский «Золотой петушок», пелевинский «Миттельшпиль» и некое подобие из «Града обреченного» Стругацких – не предлагать.)
Ну, ладно. Хотела еще написать о том, что несовместимость с какой-то враждебной инаковостью чаще всего выражается сравнениями с насекомыми и/или пресмыкающимися, что тоже любопытно. Но и так уже много написано. Хотя прикольно, мало ли кто нам смертию грозит, не всех же потенциальных убийц человек и брезгует, и страшится одновременно.
Где-то здесь, в ЖЖ, обитает Даниэль Клугер, который написал «Баскервильскую мистерию». Давненько она не дает мне покоя! В общем-то, это не детектив, но, как бы, «детектив о детективе». Я бы сравнила этот текст с хорошей музыкой – и в нем, и в ней есть что-то, до конца не познаваемое, солнечный зайчик, которого так и не удержал, то есть, залог многих перепрочтений.
В каком-то смысле именно «Баскервильская мистерия» поменяла мои взгляды и на детектив и, в чем-то, на саму себя. Нет, я не скупила весь отдел детективной литературы, даже ничего нового в этой области не прочла за последнее время, но... Как-то неожиданно стало ясно, что детектив больше не ограничивается рамкой расследования именно преступления. Расследовать можно что угодно, это может быть головоломка любого рода. (Доктор Хаус – тому нагляднейшее подтверждение))).
Но и это не все. Клугер верно говорит, что Загадка отличается от тайны тем, что первая со временем получит какую-то разгадку, а вот Тайна так и останется только собой. Я думаю, тайна похожа на ночь: когда приходит Солнце, она просто отползает на другую территорию.
(Маленькое отступление: однажды я посмотрела в глаза настоящему убийце. Обычные глаза. Его привели на следственный эксперимент, а я пришла с дочерью убитой женщины, потому что ей было очень плохо, а не присутствовать она не могла. Ничего даже отдаленно похожего на детектив в той истории не было. И я думаю, что, хоть у литературы и были причины брать чей-то труп за тело отсчета, одного только факта насильственной смерти мало, чтобы ощутимо повеяло Тайной. [Извините, если звучит неубедительно, но мне очень не хочется вдаваться в подробности].)
Так вот, я всего лишь хотела сказать, загадка и тайна не есть обязательные атрибуты убийства, равно как и наоборот, убийство не есть обязательный атрибут тайны. И что связать их воедино может только Литература. А вот зачем ей это надо... Наверное, затем, что смерть есть уход в мир иной; смерть разделяет и, одновременно, соединяет два мира, так необходимых сказке. А детектив и есть сказка, современная сказка. Смерть отвечает двум условиям: рациональной правдоподобности и иррациональному «открыванию дверей».
{продолжение следует}
…Со временем все уходит, теряется, а на самый хвостик уходящего поезда даже и не хватает внимания. Способность создавать сложные мелодии или ароматы для того, кто прячется в самой темной и тайной комнате тела, в литературе называется «эскапизмом». Теряя ее, становишься вещественнее. На самом краю этой вещественности сон приходит как рука, стирающая со лба знак жизни…
(Здесь в дружеской беседе положен глубокий вздох, соизмеримый только с глубиной утраты и сожаления))). Но, как водится в моих историях, это еще не конец.)
Конечно, кто же спорит, что угасание пламени в глиняном сосуде – это плохо. И что трудно свыкнуться с ТАКИМ собой. И что едва ли найдется кто-то, кому привидится в этом что-то хорошее…
Но он нашелся! Трудно сказать, кто из них был первым. Возможно, что и у Фрэнсиса Бэкона были предшественники, быть может, и Аристотель не был первым в этом ряду.
Впрочем, нам придется вернуться к самому началу записи и менее поэтическим языком определить предмет речи. Что это, как не рассказ об ошибке, возникающей из природной склонности обманывать себя наиболее приятным образом?
Тут стоит сильно сократить повествование и сообщить, что все многообразие причин такого самообмана давно классифицировано:
обилие энергии и, как следствие, - нетерпение и нежелание вникать;
уверенность, основанная на чувствах;
мнимость прямой пропорции между увлеченностью делом и его полезностью;
некритичность к обыденным словам и мнениям.
Как видите, здесь нашлось место не только юношеской горячности, но и многому из того, что не имеет возрастных границ). Тем не менее, способность к борьбе с этими «призраками истины», увеличивается по мере того, как внутреннее пламя все более угасает.
Что ж, мне осталось только добавить, как зовется наш верный оруженосец (или конь?))), не покидающий флегматичного и великовозрастного рыцаря на поле его битвы. А имя ему – Логика, и на этом, пока что, адьё).
И я только упоминала недавно о чтении Платона, но не о том, что поняла и подумала в связи с самим текстом. А ведь это интересно!
В самом деле, мне кое-что понравилось. Не знаю, стоит ли, как нечто анекдотическое, рассказывать о перьях души, рост которых вызывает тот же дискомфорт, что и прорезывание зубов. История это странная и путанная, как сон: то там душа представляется как возничий с двумя конями, то это нечто, лишенное крыльев на 9 тысяч лет, и только философия с любовью могли бы ускорить процесс обратного оперения... В общем, «словами пользуются для ловли смысла», следовательно, если он сказал, а мы – поняли, то не стоит вязаться к конкретным образам.
Важно другое: живущий может припоминать то, что видел, когда еще не родился. И когда ты видишь предмет, который напомнит о чем-то из виденного тогда, ты влюбляешься. И от того, в свите какого бога ты летал до рождения, зависит то, что припомнится тебе через возлюбленного. Я бы сказала, чем ты будешь сам одержан, полагая, что видишь это в другом, тогда как оно есть только в тебе и твоей памяти. Влюбляясь, становишься отблеском своего бога, и чертами его наделяешь любимого.
Мне очень любопытно это припоминание. Что-то в нем есть знакомое, с чем соглашаешься без долгих раздумий. Как бы это сказать? Есть вещи, о которых тоскуешь, хотя здесь их нет ни в каком проявлении, откуда же это знание и эта печаль? Некоторое время назад это была даже не печаль, а некое предчувствие чудес, предчувствие, что вот-вот будешь видеть ясно и все поймешь.
Что-то я разболталась. Ведь такие вещи надо держать в себе. Только сейчас с этого толку не будет – я еще помню, но уже совсем слабо чувствую, вот-вот «забуду, что что-то забыл».
Еще меня как-то зацепило то, что Платон говорит о земной красоте: она - единственное, напоминающее нашим глазам, лишенным разумения, о том, что душа видела прежде, в занебесье. Я все время мучаюсь вопросом, почему красота вызывает такое доверие и почтение, влечение и страх, и все это – помимо разума и здравого смысла? Что-то, будто бы обещавшее разгадку, сквозило уже в «Эволюции средневековой эстетики» Эко, – в утверждении, что «красота есть благо». Хотя сейчас, навскидку, я не смогу вспомнить. Или... Или смогу.
Потом я выложу одну запись с убитого аккаунта, где кое-что хорошо сказалось об этом, а пока попробую подобрать слова еще раз. В общем, все начиналось с Тарковского, - с понимания, что ангар есть собор, если «вокруг, возможно, бог». Прошу прощения за цитату, здесь «бог» - это такой концентрат красоты и почтения, и внутренней высоты. В общем, если ты живешь, явственно ощущая гармонию во всем чувственном мире, то из рук твоих выходят очень ладные вещи, и любой другой человек через них тоже сможет почувствовать, что изображенный тобой металлический ангар, пронизанный солнцем наискосок, – это храм. Не знаю, что раньше: сам ли должен прежде стать целым, чтобы понять этот круглый, завершенный мир, или это он ис-целяет видом своим. Но красота точно есть другое имя блага. И вот мне попадается «Эволюция средневековой эстетики», где прямым текстом говорится, что те люди в таком чувстве и жили. И с тех пор не витражей поубавилось, а самочувствия. Платон же, со своей стороны, добавил, что корень этого чувства – в нашей памяти.
Последнее на сегодня: так получается, что мы всегда смотримся в луну, сияющую отраженным светом, да? И угадываем по ее свету свет солнца? (Это – вместо пещеры и бликов на стене от огня за спиной).
…Блуждая в поисках существительного, вспоминаю стихотворение Лорки: «В этом сером звучании пробуждается нежность…» Да, это она, отменившая ненависть. Как здорово, как странно! Как бы мне самой запомнить накрепко, что перемены вне логики, что обстоятельный разум плетет паутину причин постфактум, а в памяти задержится только нежность, запах да оконная рамка дождя. Я буду любить это время – это уж само собой.
…Одного движения хватает, чтобы спавший Гулливер-сердце пробудился и стряхнул лилипутские путы обстоятельств. Так почему мы боимся смерти? Почему протягиваем причинно-следственные связи через всю жизнь и за ее порог? Наверное, просто не можем иначе. Но гнет забывается, как только он отпускает.
По факту получилось, что чаша весов склонилась к тому, чтобы почитать-таки, а выбор чтива пал на диалог Платона «Федр». Почему так? Потому что осень. Потому что с Платоном связано приятное чувство дороги, пройденной вместе. Типа, я шла когда-то, следуя всем поворотам его (или сократовской) мысли, напрягаясь, уставая, но шла, и это «блаженство ноющих сапог» запало в душу. Была осень, а она вполне способна умягчить любой черствый хлеб познания, приправив его заодно запахами всего несбыточного. Третья причина – то, что можно было бы еще и краешком покопаться в греческом. А еще, наверное, потому, что Платон находится в противополюсе всего, что проходит через меня за рабочую неделю, то есть, я отдыхаю. Все это – такие положительные, «вкусные» ассоциации, вот только точно такие же положительные могли бы возникнуть и на что-то другое, ан нет. Перечислением своих «причин», я так и не называю истинную причину этого конкретного выбора, если она есть, конечно. Понятно, что мой наивный вопрос затрагивает все множество сиюминутных выборов – от блюда до правителя, но смогу ли я сейчас (или когда-либо) найти ответ?
Физико-химия любви и сродства, и перемены тоже всегда кончается многоточием, сколь бы революционной ни была каждая новая теория. Последней в этом плане для меня стала монография, посвященная теории наркотизма. Я разочарован.
Здесь я снова (в который раз уже?) упираюсь во Время. В нем и только в нем мы непостоянны и цикличны, находим новое и возвращаемся к старому. Время делает нас разными, противоречивыми, неуловимыми для букв всех правил и законов. Подозрение, что мы, подобно дереву, берем из почвы, из того, что именно эта почва может дать, то, в чем нуждается непрекращающийся процесс нашего клеточного строительства, превращается в веру, что нужда, говорящая с нами через интуицию, сезонна, точнее, что в ней можно различить «сезоны», угадать одну или множество закономерностей, вращающих колесики человеческих жизней.
Но, разве это не общеизвестно? Разве какой-нибудь Маслоу не выстроил уже свою пирамиду потребностей? Ну… как сказать… Шерлок Холмс обзавидовался бы глубине дедукции: если вы выбираете фотоаппарат, это значит, что вы уже поспали и поели, у вас есть лишние деньги и достаточно свободного времени, чтобы фоткать. Жызненно, но годится для того, чтобы обосновать уже случившееся, а не предсказать будущее.
Ладно, я уже, пожалуй, буду готовиться к «переходу в спящий режим». Последнее, что пришло в голову: выбор – это фаза кристаллизации перенасыщенного раствора.
- Music:Ska-P
Итак, предпосылка первая, вопросительная: зачем нужна история нормальному человеку? Почему зябко ему стоять на ветру тысячелетий без того, чтобы не прикрываться учебником истории? Можно придумать с десяток почтенных версий, вроде национальной гордости, но нет такой версии, которая бы убедительно доказала необходимость ПРАВДИВОЙ ИСТОРИИ - всегда достаточно той, в которую верит большинство.
Доказывать сие и есть общее место. Стоило из-за этого начинать новую запись в журнале? Конечно, нет. Но в рукаве припрятано еще кое-что. Например, - «Баудолино» Умберто Эко.
Все «прекрасно знают» о политической подоплеке той истории, которая тиражируется школьными учебниками. Но как мало радости в этом знании! Удивительно. Так вот, Баудолино.
Баудолино - лжец милостью Божьей. Человек, который не может соврать так, чтобы это не стало движущей силой истории. Буквально: двинулся же Фридрих Барбаросса в Киликию, ища путь в вымышленное царство Пресвитера Иоанна! Пусть и Эко все это придумал - неважно. Просто это превращает скучное исполнение политических заказов в некий род вдохновенного креатива и веселого азарта.
Написание письма от имени Пресвитера Византийскому императору - политический ход в игре против Римской церкви. Но из такого сора выросла волшебная сказка о чудесах Индийского Царства.
Хм. А не повод ли это увидеть в летописцах и переписчиках - играющую братию? С одной стороны - обыватель, которому, «чтобы стоять, нужно держаться корней». С другой - безымянные поэты, сочинители битв и царств. В накладе - только историки, да и то, потому лишь, что истинность очередного исторического мордобоя делает их нечувствительными к победе слова над превратностями судьбы.
Мне мало дела до правоты математиков. Думаю, что историй всегда две: одна находится по эту стороны зеркального стекла, она годится для туристов, фотографирующихся на фоне Карнакского храма или Акрополя. Другая - Зазеркалье, грань амальгамы, играющая светом. Фоменко и Носовский, начиная с удивительных открытий частных-честных следователей, со временем становятся частью Игры. Потому что они говорят о былом величии русских, а оно-то как раз и востребовано политически. Тогда получается, что, взыскующий правды, неумолимо превращается в Баудолино, а Новая Хронология - в хрёнир. Будем посмотреть.
- Music:Chava
Как-то неожиданно захотелось написать в ЖЖ. О чем? Хм, блог сам по себе - тема! Первое, что приходит на ум - это тот простор, который неожиданно для себя обрели бы герои Достоевского в пространстве Интернета. Представим себе Парадоксалиста, который сидит глубочайшей осенней ночью перед монитором и желчно предугадывает мысли своих читателей. Вот это и есть основное: сознательно или неосознанно предугадывать свое отражение в неизвестном другом.
Ни фига, не хочу я думать о том, будут это читать или нет. Хотя прекрасно знаю, что исповедь отличается чем-то от рекламного объявления. Сейчас, наверное, только местом публикации.
О, забыла поставить музыку. Это надо исправить. Сегодня я отметила, что тотальная телефонизация/компьютеризация городского населения привела к тому, что из магнитофонных «коммуналок» мы плавно перетекли в отдельные «квартирки» своих сотовых или флэшек. Что ж, так действительно лучше. «Каждому - свое». Любопытно «играет» это выражение. Вроде бы на воротах концлагеря его писали, а как вписывается в нынешний контекст! Не хватает только Пелевина, который придет и напишет гениальную связку между современной музыкой и газовыми камерами. Warum nicht?
Функционально, даже я могу представить, как это связывается: предположим, что музыка - это такая готовая мечта, которой не хватает только человеческого соучастия, горения. Вот и все. Вот и весь музыкальный геноцид нашего времени. Я не говорю, что все так уж прям и горят - эти-то и выживают. Выгорают другие.
До тех пор, пока сил не останется только на ровное восприятие окружающего мира, со всеми его преподами, начальниками, кондукторами и прочими, избыток будет сгорать в музыке.
Так, и что же я поставила? Ska-P. Хорошая штука. Быстро и безболезненно.
Временами я думаю о том, почему Гете сказал, что краски - это страдания света? После этого посмотришь этак на зеленый или красный и задумаешься: что с ним (со светом) надобно делать, чтобы его страдание стало таким? Где-то ему совсем худо пришлось, где-то напротив - легкость такая, будто он вот-вот освободится навеки. «Страдания света». Сама фраза похожа на музыку. Вероятно, - скрипичную. Да уж, попахивает канифолью и Страдивариусом.
Дай мне волю, я сейчас же свяжу полуденную летнюю страду с варом, варевом, густым и дымным, жарким, как марево. И, в противовес этой пшенично-русой и славянофильской картине, поставлю «сквозь туман кремнистый путь блестит» - то есть кристальную покойность стылого звездного света и дорожного льда.
А если задуматься? Если просто представить себе то, каково свету на планете Зима? Там, где столько кристаллов и граней, в которых можно играть, блистать и прятаться? Есть ли там цвет? Конечно. Ведь кристаллы могут быть призмами, разлагающими белый свет на спектр. И тогда самый сумасшедший вопрос: а там он тоже страдает, если есть цвета? Но Гете мертв, Гете там, откуда не доносятся ответы.
Наверное, я увлеклась. А тот мир действительно очень красивый. Арки, аркады, колонны и башенки ледяных соборов, слепяще-белый, слепяще-черный и прозелень сполохов начинающегося сияния... Почему никто не подумал о том, что девочка Герда напрасно столько стараний приложила для спасения Кая, для того, чтобы оттаять его совершенное кристаллическое сердечко? Почему не придумать этой сказке другой конец, где в награду за все испытания Герде разрешено остаться навеки у Снежной Королевы?
Всего лишь мечта, всего лишь порыв ветра в запертое окно. И снова стихло. Снова ночь, Интернет, сигарета, запоздалый сиделец, очнувшийся и недоумевающий о том, куда его занесло, бабочка ли он или философ? Вот и пиши после этого блоги, вот и разговаривай в чатах на языке телеграфном: двоеточие, скобка, скобка, скобка, тире...
И сразу следующая, чтобы не разрывать)
***
Приглядываюсь к своей вчерашней записи и обнаруживаю, что «скобка, скобка, скобка» - это не так пессимистично, как мне самой показалось первоначально. Вот на что это похоже? Ну? Трубу когда-нибудь видели: башню водонапорную или ТЭЦовские трубы? Вот. Труба, значить. И ползет по ней человечек. Вверх ползет. То есть прочь.
В принципе, кто-то может сказать, что водонапорная башня - это и последнее, что человек может увидеть после долгой трудовой жизни, но дайте мне этого Пелевина, иначе я сама им стану.
Впрочем, зачем засорять журнал цитатами и намеками, когда все уже и так ими засорено, и живем мы, как наркоманы - на взаимопонимании? Посему каюсь и обещаю больше не быть.
Но все равно интересно: доползет мой человечек до обещанного во всех сказках седьмого неба или нет? Ведь, по сути, это и есть современная, урбанистическая сказка, в которой герой отправляется на небо по трубе вместо проросшего боба или... что там у них было? Нет времени вздыхать о том, как же изменилось мировое древо. Можно только затаить дыхание и смотреть вверх, не отрываясь, боясь сморгнуть или спугнуть, или самому испугаться. А потом долго-долго верить. И шагать дальше.
И размышлять, например, о том, как «Гражданская оборона» превращается в «самобранку» и в «скатертью-дорожку». Я понимаю, что это чуточку сложновато для тех, кто не ладит с корнями русского языка, ладно, ключ здесь то, что «оборона» одного корня с «бранью». Впрочем, к тем же выводам «граждане» могли придти и путем простого прослушивания Егора. Но неважно, неважно. «Самобранка на бранном пиру» - вполне ложится в узор, даже если кто-то и скажет, что «брать» и «брань» не одного корня ягоды.
В жизни меня поразили две вещи: первой было то, что все мои знакомые единогласно высказались за то, что солнце восходит всегда на востоке, вторая - их же честное удивление, что привычные-обычные слова могут еще что-то означать, кто-то вообще осторожно спросил: а вот этимологии - это вы сами придумали?
Зря я отвлеклась. Уж больно образ был хороший: Егорушка, кормящий сказками, полевая кухня, походный рог изобилия, ковер с ковригами... а вдали - только даль перламутровая да скатерть белая... Будто во сне все, будто вышито.
Надо бы порыскать в книжках, на седьмом небе вроде не скатерти дают, а какие-то ручные мельницы, но примерно с теми же функциями. И кажется, будто мелют они белый свет в радугу. Придумала, наверное. Бывает. Это от недосыпания - когда уже рассыплешься вот-вот, как пепельный столбик с позабытой сигареты, разлетишься во все стороны.
Посему, вероятно, я пойду спатеньки, а как еще чего надумаю, напишу непременно. Ведь мне понравилось. Просто так понравилось писать - в отместку немецкому языку, в котором das Sein (бытие) всегда не дотягивает до das Sollen (долженствование), а живой человек - до часового механизма, безупречно точно отмеряющего секунды, оставшиеся до свинины с капустой.
И если столб фонарный
Ответит невпопад,
То
Скрежет тормозов и визг резины
Продолжат цепь несовпадений,
Несоразмерностей
И прочих,
Лавиной нарастающих,
Ответов…
Ты тихо шествуешь
В осеннем воздухе,
Ты строишь
Шаги и взгляды
В summa contra omnes,
Но осторожен:
Ведь можно
И промолчать,
Плащ запахнув, как дверку
От птиц – гостей незваных,
И от ветра,
Пасущего стада оберток
И листьев.
Цвет лисий,
И хитрость осени, и едкий,
Горелый запах
Падки на приманку
Дрожащим, влажным,
Человечьим сердцем,
Зарытым в тело
И прикрытым сверху
Цветным и ветхим
Ворохом одежд.
…Ответом – треск.
На спичке-ветке
Листочек желтый
Вспыхнул и погас.
Твой кашель – смех.
Здесь и сейчас
Ты трезв, как никогда.
И вот сюда
Свернул blue bus.
Есть у меня подозрение, что родина этого дерева или совсем не на нашем континенте, или в какой-нибудь дальней-предальней Азии. Но лезть в пыльное многотомие «Жизни растений» не хочется. Как-нибудь в другой раз.
- Music:Мельница
Трудно назвать системой блуждание, хоть оно и приносит порой любопытные игрушки. Любопытствуя, как обычно, о разном, я натолкнулась на эссе Есенина "Ключи Марии". Понятия не имею о том, что сие эссе значит с точки зрения литературоведения, равно как и о творчестве самого Есенина. (Все воспоминание о нем - это "Небо как колокол, месяц - язык/ Мать моя, Родина, я - большевик" да апокрифический анекдот о лежащем в луже человеке: "Лежит безжизненное тело на нашем жизненном пути." - "Лежу. Тебе какое дело? Идешь ты... и иди!"). В общем и целом, Есенин мне до фени. Так получилось. Как-то само собой вышло, что люблю я "Четыре квартета" Элиота, а читаю - все остальное.
Что до русского народа... Еще в школе любой народ представлялся мне мириадом особей, а что о них скажешь, как обобщишь? Я основательно пережила увлечение Древним Китаем, не выучив китайского дальше нескольких иероглифов. Русский я знаю намного лучше. Вот потому и легче копать русскую культуру, чем любую другую. Но ее копает, как известно, еще много кто. Неоязычники, православные, все оттенки коричневого... Левые, вроде бы, не засветились). Но хочется дистанцироваться от всех них. А то как-то не того).
Вот так. После многословного "я не ваш и вы - не мои", стоит, наверное, уже поделиться ништяками. Оченно мне понравилось одно название: «Песня глухой нетовщины, оставшаяся после времен самосжигательства». Пародийный образ тов. Нетова так и просится в жизнь. А сколько смыслов!!! "Гусь свинье не тов.", "Все совсем не то В." ("Посторонним В."), НТВ как семитский корень, героическая и полупрозрачная персонификация nihil, где-то на периферии - г-н Невтон, как раньше писали фамилию Ньютона (будет дальний родственник Нетова)... По сравнению с тов. Зимовым, хоть и произведенным в сяни (китайские бессмертные, не оставляющие следов на снегу), Нетов - находка. Отряд им. Окружающего Нас Мира дождался-таки своего боевого командира! Трогательного, как в песне про Щорса ("Шел отряд по берегу, шел издалека..."). А главный его противник по жизни пусть будет борец с нетовщиной и начальник отдела дезинформации, подполковник Боков (псевдоним Шланга, если не ошибаюсь). Впрочем, все это - моя дурацкая склонность к мифологизации. А по-честному, "Песня глухой нетовщины..." - это название сборника русских духовных стихов.
Вообще, эссе было совсем о другом, но, как это водится у героев, мы пошли в обход. Есенин, задолго до археолога Ларичева, предложил не столько любоваться орнаментом, сколько учиться понимать его язык. Где этому учат - не сказал. А жаль. Есенин попытался объяснить, что накопленное знание о мире можно передать потомкам не только в виде текста, но и вышивкой на полотенце, коньком на крыше... танцем, наверное, тоже... макраме... Тут дело не в стёбе, а в том, что мы, кажется, совсем утратили язык узлов, узоров, жестов. И не поверим тому, что трактат по математике или астрономии может быть схоронен в орнаменте. И уж совсем отмахнемся от предположения, что все эти песни-красоты-секреты могут что-то значить в повседневности.
Со временем начинаешь понимать: какая ерунда - узлы, солнышки! Да кому это все нужно? У кого есть время и желание узнавать, зачем на крыше избы сделано три солнца и "хляби небесные"? Прикол. Действительно, никому это не надо. Включая математические трактаты.
Так вот, о повседневности. Я много думала о том, что такого привлекательного в старине и почему никогда не сработает имитация ее? Может быть, потому, что повседневное самочувствие человека в прошлом и в настоящем очень уж отличается между собой? Не знаю, как это доказывать - через впечатление от произведений искусства разных эпох? Через офигительный идиотизм современных философских трактатов? Мне самой давно уже ясно - я ищу не красоту средневекового платья, но чувство покоя и уверенности в том, как сейчас стою на этой земле и под этим небом. Говоря проще, все мои нелепые штудии - это поиск причастности миру и времени сквозь непричастность других людей, сквозь молчание СМИ и уродство архитектуры…
Представим себе синоптика. Предсказатель на государственной службе, наследник чиновников-магов и странствующих ши... Говоря честно, нынешнее состояние этого вида я представляю себе с большим трудом... Но есть идея!
Вот как вы сами думаете: похожа погода на войну? Гроза - конечно, но не только она. Если смотреть шире, то всякое перемещение воздушных масс сродни передислокации войск, всякая территория либо завоевана, либо находится в состоянии войны... и т.д. «Атмосферный фронт», думаю, вспомнили сами.
Так вот. В военном деле есть (теоретически, должны быть) специалисты, которых я, по незнанию своему, обозначу словом «стратеги». Кроме того, вероятно, есть какие-то компиляции военного опыта, учебники... Лично мне случайно достался файл с 36 китайскими стратагемами. А там это еще и на И-цзине завязано... Чудно, в общем, и способствует развитию.
Начнем потихоньку соединять. Теперь будем представлять себе военного синоптика. Неважно, что это такое в реальности. Важно, что, как военный, он знаком со стратегией, как синоптик - с природой. Назвать его Наполеоном нельзя, потому что войска небесные не знают власти земных властителей, зато он может, (а то и, по долгу службы, обязан), быть прозорливым наблюдателем.
Ну, и как насчет того, чтобы, пусть в качестве своего собственного, приватного, тренажера, взаимообогатить военное искусство и синоптику? Для этого достаточно метафоры: отыскать на карте воздушных течений противников и следить за ходом их битвы так же, как заядлый шахматист реконструирует гроссмейстерскую партию. Где-то предугадывать, где-то констатировать... В неповторимом - отыскивать закономерность, в закономерности - сад расходящихся тропок, а к пенсии - просветлиться окончательно.
Собственно, вот и вся идея. Следующая, возможно, будет уже о морских узлах. Впрочем, начать можно и сейчас. Узлы как таковые - штука, практичнее не придумаешь. И существуют они столько же, сколько веревка. То есть долго.
Полистав книжку о плетении морских узлов, я призадумалась над их красотой и сходством с кельтскими вязями. В слове «вязь» наличествует и вервие, и узел. Представим себе монахов в скриптории, прилежно вырисовывающих в буквице констриктор... А зачем? Только потому, что это красиво смотрится? Но монах - это не современный дизайнер, способный, по мысли Темы Лебедева, расписать шоссе хохломой, чтобы было красиво. Насколько вообще удалось понять средневековичей, это были люди практичные.
А не может быть так, что узелки - это что-то на память? Огамическое письмо? Каково же тогда послание, которое мы каждый день завязываем бантиком на кроссовке?
Все мы живем в городе.
Городские формы - часто физически, но обязательно психически - это круг. Игра. Кольцо смерти с сексом в центре. Езжай на окраины городских предместий. На краю обнажаются зоны изощренного порока и скуки, детской проституции. Но в грязном кольце, вплотную окружившем дневной деловой район, течет предельно реальная, тесная жизнь нашего (могильного) холма, исключительно уличная, ночная жизнь. Больные образчики в долларовых отелях, дешевых пансионах, барах, ломбардах, балаганах и борделях, в исчезающих пассажах с магазинами, которые никогда не исчезнут, на улицах ночных кинотеатров.
Когда заканчивается игра - завершается только одна партия Игры.
Когда умирает секс - это Климакс (Кульминационный момент - вар. перевода).
Все игры содержат в себе идею смерти.
Купания, бары, домашний бассейн. Наш, задетый за живое, вожак распростерт на запотевшем кафеле. Хлор в его дыхании и в длинных волосах. Гибкое, хоть и покалеченное тело борца среднего веса. Рядом с ним - надежный журналист, которому можно довериться. Ему нравилось, когда его окружали продвинутые люди. Но большая часть журналистов была стервятниками, спускающимися на сцену с курьезным американским апломбом. Камеры внутри гроба, интервьюирующие червей.
Требуется большое убийство, чтобы перевернуть камни в тени, и выставить напоказ странных червей под ними. Жизни наших неудовлетворенных сумасшедших открыты.
Камера, как всевидящий бог, утоляет нашу страсть ко всеведению. Шпионить за другими с этой высоты и угла: пешеходы, снующие туда-сюда перед нашей линзой, подобны редким водяным насекомым.
Йогические способности. Сделаться невидимым или маленьким. Стать огромным и дотянуться до удаленнейших вещей. Изменить курс природы. Переместиться куда угодно в пространстве и времени. Вызывать мертвых. Обострять чувства и воспринимать недоступные образы, события в других мирах, глубоко в подсознании человека и умах других людей.
Винтовка снайпера - "удлинение" его глаза. Он убивает несправедливо доставшимся зрением.
Убийца в полете, с бессознательной, инстинктивной непосредственностью насекомого, как мотылек, устремился в безопасную зону, убежище от толп на улицах. И был быстро поглощен теплой, темной, безмолвной утробой физического театра.
Современные круги Ада: Освальд убивает Президента. Освальд садится в такси. Освальд останавливается возле меблированных комнат. Освальд покидает такси. Освальд убивает офицера полиции Типпита. Освальд скидывает пиджак. Освальд схвачен.
Он бежал в кинотеатр.
В матке мы слепые пещерные рыбы.
Все смутное и головокружительное. Кожа распухает, и нет больше различий между частями тела. Вторгающийся звук угрожающих, дразнящих, монотонных голосов. Это страх и соблазн проглоченного.
Внутри сна застегни сон вокруг своего тела, как перчатку. Свободен отныне от пространства и времени. Волен раствориться в струящемся лете.
Сон - это глубоководное погружение в каждую ночь. Утром просыпаешься промокшим, задыхающимся, глаза жжет.
Глаз смотрится вульгарно
в своей безобразной раковине.
Вылезай и будь откровенен
во всем своем Великолепии.
Ничто. Воздух снаружи
жжет мне глаза.
Я вырву их
и отделаюсь от жжения.
Покрытая рябью горячая белизна.
Городской полдень.
Жители зоны бедствия
истреблены.
(Санта-Ана - ветра пустынь).
Вскрой решетку и шлепнись в сточную канаву.
Поиски воды, влажности,
"влаги" актера, любовника.
"Игроки" - ребенок, актер, картежник. Понятие случайности минует мир ребенка и дикаря. Картежник то же самое чувствует в услуге чужеродной силы. Удача - это пережиток религии в городе, а именно: театр, чаще кино - религия одержания.
Что нужно отдать в жертву, сколько надо заплатить за рождение города?
Нет больше "танцоров", одержимых.
Раскол людей на актеров и зрителей - центральный факт нашего времени. Мы одержаны героями, которые живут за нас, и которых мы наказываем. Вот если бы радио и телевидение лишились своих источников питания, все книги и картины завтра бы сгорели, шоу, кинотеатры были закрыты, все искусства, замещающие существование...
В своем поиске ощущений мы довольствуемся "данным". Мы превратились из безумного тела, танцующего на склоне холма, в пару глаз, пялящихся во тьму.
Ни один из заключенных не восстановил свое сексуальное равновесие. Депрессии, импотенция, бессонница... эротическое рассеяние в языках, чтении, играх, музыке и гимнастических упражнениях.
Заключенные построили свой собственный театр, который свидетельствовал о невероятном пресыщении праздностью. Молодой моряк, принужденный играть женские роли, вскоре становится "городским" любимцем, потому что к этому времени они называли себя "городком" и выбрали мэра, полицию, членов муниципалитета.
В старой России царь - по своей ли прозорливости, или кого-то из советников, - жаловал ежегодно недельную свободу одному из преступников в каждой из тюрем. Выбор был предоставлен самим заключенным, и определялся он несколькими способами. Иногда голосованием, иногда жребием, чаще силой. Очевидно, что избранный должен был быть обаятелен, мужественен, опытен, возможно - быть балагуром, находчивым человеком, короче, - героем. Невозможная ситуация к моменту освобождения, невозможная селекция, определяющие наш мир в его столкновениях.
Комната движется по ландшафту - удивительное видение, вырывающее с корнем разум. Серый фильм разъедает глаза, уничтожает щеки. Прощай.
Современная жизнь - это путешествие в автомобиле. Пассажиры жутко преображаются на своих вонючих сидениях, или бродят от машины к машине, подверженные безостановочным превращениям. Неминуемый прогресс направлен к истоку, (а чем кончится - без разницы), в то время как мы рассекаем по городам, чьи рваные зады представляют собой кино окон, знаков, улиц, зданий. Иногда иные корабли, закрытые миры, пустоты, путешествуют рядом, обгоняют или отстают чрезвычайно.
Разрушь стены, крыши, загляни во все комнаты сразу.
Из воздуха мы выманили богов со всезнающим, внимательным взглядом, но без способности проникать в умы и города, так как боги летают над ними.
30 июня. На солнечной крыше. Он проснулся внезапно. В этот же момент реактивный самолет с воздушной базы проползал в тишине над головой. На пляже дети пытались запрыгнуть в его быструю тень.
Птица или насекомое мечется по комнате и не может найти окно. Потому что они не знают «окон».
Осам, зависшим в окне,
превосходным танцорам,
независимым,
не по нраву наши
комнаты.
Пространство ослабшей петли
читает словарь любви
в зеленом светильнике
распухшей плоти.
Люди придумали здания
и закрыли себя в комнатах,
тогда как сначала у них были деревья и пещеры.
(Окна работают в обе стороны, зеркала - только в одну.)
Ты никогда не пройдешь сквозь зеркала и не проплывешь сквозь окна.
Лечи слепоту слюной шлюхи.
В Риме проститутки были выставлены на крышах над общественными дорогами для сомнительной гигиены свободных потоков мужчин, чья потенциальная страсть подвергала опасности хрупкий порядок власти. Сообщают также, что патрицианки, в масках и обнаженные, предлагали себя этим мужчинам, ослепленным страстью, ради собственного возбуждения от зрелища.
Все мы, кто больше, кто меньше, поражены вуайеризмом. Не в строго клиническом или криминальном смысле, но во всей полноте нашего физического и эмоционального положения в мире. Всякий раз, когда мы стараемся разбить это заклятие пассивности, наши действия оказываются мучительны, неуклюжи и, по большей части, непристойны, как у инвалида, который забыл, как ходить.
Вуайерист, соглядатай, чрезмерно любопытный человек - мрачный комик. Он отталкивающ в своей темной анонимности, своем тайном вторжении. Он, до жалости, одинок. Но странно, он может через эту тишину и сокрытие сделать своим, не ведающим того, партнером любого, кто попадает в поле его зрения. В этом его угроза и сила.
Нет стеклянных домов. Шторы задернуты, и «настоящая» жизнь начинается. Некоторые виды деятельности невозможны в открытую. И эти утаенные события - предмет игр вуайериста. Он выискивает их несметной армией глаз - как ребенок понимает Божество, которое видит всё. «Всё?» - спрашивает ребенок. «Да, всё», - отвечают ему, и он остается справляться с этим божественным вторжением.
Вуайерист - это мастурбатор, зеркало - его символ, окно - его жертва.
Настаивай на том, чтобы договариваться с «внешним миром» через его поглощение, интериоризацию. Я не хочу выходить, ты должен войти ко мне. В мою матку-сад, откуда я выглядываю. Где могу построить Вселенную, способную соперничать с реальной.
Она сказала: «Твои глаза всегда черны». Зрачок расширяется, чтобы схватить объект видения.
Воображение - порождение потери. Потери «дружеских просторов». Душа устранена, и лицо впечатляет своим холодным, любопытным, исполненным силы и непостижимым выражением.
Ты можешь наслаждаться жизнью только издалека. Ты можешь смотреть на вещи, но не пробовать их на вкус. Ты можешь приласкать мать только взглядом.
Ты не можешь коснуться этих фантомов.
Французская колода. Одинокий метатель карт. Он сдает сам себе одной рукой. Направляет застывшие мгновения прошлого в бесконечные перестановки, тасует и начинает. Сортирует образы снова и снова. Эта игра обнаруживает зародыши истины и смерти.
Мир становится, по-видимому, бесконечной, хотя, быть может, и конечной карточной игрой. Вообрази комбинации, перетасовки, охвати мировую игру целиком.
Умеренное одержание, лишенное риска, стерильное в своей основе. Образу не сопутствует опасность.
Животных Майбриджу предоставил Филадельфийский зоологический сад, мужчин - Университет. Женщины были профессиональными натурщицами, а также актрисами и танцовщицами. Они прошли обнаженными перед 48 камерами.
Фильмы - это коллекции мертвых картин, которым сделали искусственное оплодотворение.
Зрители фильмов - тихие вампиры.
Кино - самое тоталитарное из искусств. Вся энергия и ощущения всасываются черепом, мозговая эрекция, череп раздувается от крови. Калигула хотел, чтобы у его подданных была одна-единственная шея, чтобы он мог обезглавить империю с одного удара. Кино и есть этот трансформирующий фактор. Тело существует ради глаз, оно становится сухим стеблем, поддерживающим две ненасытные драгоценности.
Фильм дарит нам, своего рода, поддельную вечность.
Каждый фильм зависит от всех остальных и наводит на них. Кино было новшеством, научной игрушкой, пока не накопилась достаточная масса работ, чтобы создать прерывистый иной мир, могущественную, безграничную мифологию, в которую можно погружаться насколько захочешь глубоко.
Фильмы создают иллюзию вечности, которая была воспитана их регулярным, упорным появлением.
Привлекательность кино лежит в страхе смерти.
Современный Восток создает массу фильмов. Кино есть новая форма древней традиции - игры теней. Даже их театр - ее имитация. Зародившееся в Индии или Китае теневое представление стояло в одном ряду с религиозным ритуалом, соединяясь с богослужениями вокруг кремации покойника.
Неверно считать, как это делают многие, будто кино принадлежит женщинам. Кино создано мужчинами для утешения мужчин.
Первоначально, игры теней были ограничены мужской публикой. Мужчины могли смотреть эти сны-представления с любой стороны экрана. Позже, когда уже начали допускать женщин, стало принято обращать внимание только на тени.
Мужские гениталии - маленькие лица,
образующие триединства воров
и Христов.
Отцы, сыновья и духи.
Нос висит поверх стены,
и две половинки глаз, печальных глаз,
немых и безруких, умножают
бесконечный ряд побед.
Эти безразличные и тайные триумфы,
завоеванные в партере, получившие печать тюрем,
прославляют наши стены,
обличают наши глаза.
Ужас пустых пространств
распространяет эту печать
на частные территории.
Кинастоновская Невеста может не появляться,
но запах ее плоти
всегда рядом.
Пьяная толпа переломала аппаратуру, а ведущий «Шоу Мэйхью», демонстрировавшегося в Айлингтон-Грин, сгорел вместе с напарником.
В 1832 году Гропиус удивлял Париж своей Плеорамой. Публика превращалась в команду на борту сражающегося корабля. Огонь, крики, моряки, тонущие.
Роберт Бэйкер, художник из Эдинбурга, попав в тюрьму за долги, был так поражен эффектом света, пронизывавшего решетку камеры и письмо, которое он читал, что в результате изобрел первую Панораму - вогнутое и прозрачное изображение городских видов.
Это изобретение вскоре сменила Диорама, которая добавляла иллюзию движения смещением комнаты. Плюс звуки и новые световые эффекты. Диорама Лондона, сделанная Даггером, еще стоит в Риджент-парке - редкостное выживание, поскольку эти шоу зависели от эффектов искусственного освещения, создаваемого лампами и газовыми горелками, и почти всегда заканчивались пожаром.
Фантасмагория, волшебный фонарь - зрелище без субстанции. Они добивались полноты сенсорного опыта посредством шума, фимиама, молний, воды. Может, настанет время, когда мы будем ходить в Театр Погоды, чтобы вспомнить ощущение дождя.
Кино развивалось двумя путями.
Один из них - это зрелище. Подобно фантасмагории, его цель - создание абсолютного заменителя мира для органов чувств.
Другой - это раёк (ящик с передвижными картинками), который провозглашает своим царством равно и эротику, и наблюдения настоящей жизни без вмешательства, а также имитирует замочную скважину или окно вуайериста без необходимости в красках, шуме, великолепии.
Кино обнаруживает тончайшее родовое сходство не с живописью, литературой или театром, но с популярными развлечениями - комиксами, шахматами, покером(?), Таро, журналами и татуажем (tattoo - это еще и отбивка ритма)
Кино ведет свою родословную не от живописи, литературы, скульптуры или театра, но от древнего народного колдовства. Это современное проявление эволюционирующей истории теней, восхищения картинами, которые движутся, веры в магию. Его происхождение с самого начала связано со Жрецами, колдовством, вызыванием призраков. Поначалу, лишь с незначительной помощью зеркала и огня, люди вызывали темные и тайные явления из областей, скрытых от сознания. На этих сеансах тени - это духи, которые отвращают зло.
Зритель - это умирающее животное.
Заклинай, облегчай боль, прогоняй Мертвецов. Еженощно.
Посредством чревовещания, мимики, жестов, игры с объектами и необычных положений тела, шаман передавал знаки своего «трипа» публике, которая путешествовала вместе с ним.
Во время сеанса шаман вел. Паника чувств, обдуманно вызываемая наркотиками, монотонным пением, танцем - швыряет шамана в транс. Изменившийся голос, судорожное движение. Он ведет себя, как безумец. Эти профессиональные истерики, выбор в пользу которых был сделан именно из-за склонности шаманов к психозу, были некогда уважаемы. Шаманы посредничали между миром людей и миром духов. Их ментальные путешествия стали загадкой религиозной жизни племени.
Принцип сеанса: излечить болезнь. Определенное настроение могло овладеть народом, отягощенным историческими событиями или вымирающим в неподходящем ландшафте. Они ищут освобождения от судьбы, смерти, страха. Ищут одержания, посещения богами и силами, хотят отыграть источник жизни у демонов. Лечение назначалось в экстазе. Лечи болезнь или предотврати ее приход, восстанови больного и верни украденное, душу.
Неверно считать, что искусство нуждается в зрителе, чтобы быть собой. Фильм крутится и без чьих-либо глаз. Зритель же не может существовать без зрелища. Оно делает достоверным его существование.
Когда в комнату, полную людей, через вентиляционные отверстия подается эфир, этот хэппенинг/событие превращает химическое вещество в актера. Тот или то, что запустило эфир - художник-постановщик, сотворивший действо, свидетельствующее о его присутствии. Люди считают себя публикой, в то время как они играют друг для друга, а газ, посредством человеческого тела, выводит свои поэмы. Это приближения психологии оргии, пока что остающейся в царстве игры и ее бесконечных перетасовок.
Цель хэппенинга - излечить скуку, промыть глаза, сделать так, чтобы восстановленная связь с потоком жизни была как у ребенка. Это основная, самая массовая цель при очищении восприятия. Хэппенинг пытается вовлечь все чувства, весь организм и найти максимальный отклик в лице традиционных искусств, которые сосредоточены на сужении входных отверстий каналов восприятия
Мультимедиа (СМИ) - неизменно грустные комедии. Они работают как разновидность групповой терапии, скорбное (жалкое) товарищество (сожительство) актеров и зрителей, обоюдная полумастурбация. Исполнители выглядят так, будто они нуждаются в своих слушателях и зрителях - зрители же могли бы точно так же пощекотать себе нервы на шоу с уродцами или на шуточной ярмарке, а знаток - найти более совершенные развлечения в мексиканском борделе.
Мы, - новички, - наблюдаем движения шелкопрядов, которые возбуждают свои тела в мокрых листьях, и ткут свои влажные гнезда из волос и кожи.
Это модель нашего жидкого мира, растворяющего кость и расплавляющего костный мозг, открывающего поры широко, как окна.
«Чужак» воспринимался древними общинами как величайшая опасность.
Превращение. Объект отрезан от своего имени, привычек, связей. Отделенный, он стал внутри и снаружи только вещью. Когда этот распад в чистое существование завершится, объект получит свободу, чтобы стать всевозможно чем угодно.
Субъект говорит: «Сначала я вижу множество вещей, которые танцуют… затем все становится последовательно соединенным».
Чистый глаз и кинокамера передают объекты такими, как они существуют во времени. Без искажения «смотрящим».
В то время, когда это еще не объекты.
Создатели первых фильмов, подобно алхимикам, наслаждались преднамеренной неясностью вокруг их искусства, быть может для того, чтобы не отдавать его непосвященным.
Разделяй, очищай, соединяй. Формула Великого Делания и его наследника - кино.
Камера - это двуполая машина, некая разновидность механического гермафродита.
В своей реторте алхимик воспроизводит работу Природы.
Мало кто отстаивает неглубокое представление об алхимии, как о «Матери Химии» и путает ее истинную цель с хитростями внешней работы с металлом. Алхимия есть эротическая наука, которая включала в себя скрытые аспекты реальности, имела целью очищение и трансформацию всех существ и материи. Это не значит, что материальные операции были когда-либо оставлены. Адепт удерживает и мистическую, и физическую работу.
Алхимики обнаруживают в сексуальной деятельности человека связь с мировым творением, с ростом растений и минеральными образованиями. Глядя на союз дождя и земли, они видят его в эротическом чувстве, как совокупление. И это распространяется на все природные царства материи. Для них возможно изображать любовные отношения химических веществ и звезд, романы камней или плодородие огня.
Странные, плодоносные связи алхимики ощущали в неправдоподобных последовательностях сущего. Между людьми и планетами, растениями и жестами, словами и погодой. Эти волнующие соединения: плач младенца и поглаживание шелка, завиток уха и появление собак во дворе, женская голова, нахмурившаяся во сне, и утренний танец каннибалов; это сочетания, которые превосходят стерильный сигнал какого-нибудь «намеренного» монтажа. Эти соположения объектов, звуков, действий, цветов, орудий, ран и запахов сияют в неслыханных областях, невозможных сферах действия.
Фильм - ничто, когда нет освещения этой цепи бытия, которая заставляет иглу, колеблющуюся во плоти, вызывать взрывы в иностранной столице.
Кино возвращает нас к аниме - религии материи, которая придает каждой вещи свою собственную божественность и видит богов во всех вещах и существах.
Кино - наследник алхимии, последней из эротических наук.
Окружи Императора Тела
Танцоры Бали Бали
не разрушат мой храм.
Наблюдатели
всасывают глаза в голову.
Розовое тело перешло через
сокрытое в потоке,
через то, что управляет потоком.
Борцы
в полном составе
обдумывают танец
и музыку, мимесис, тело.
Пловцы
принимают у себя Эмбриона,
сладкого и опасного, который толкает поток.
Властители. События происходят за пределом нашего знания и контроля. Наши жизни прожиты за нас. Мы можем только пытаться порабощать других. Но постепенно особые восприятия получают развитие. Идея «властителей» начинает проникать в некоторые умы. Мы будем добровольно вербоваться к ним в отряды понимателей (perceivers иначе не переведешь)))), чтобы путешествовать по лабиринту во время их таинственных непроизвольных появлений.
Властители обладают секретом, как восхищать (вар. приводить в транс), они знают, как маскироваться (вар. - скрываться). Но они сами же выдают себя незначительными особенностями. Избыток мерцающего света в глазах. Неверный жест. Слишком долгий и любопытный взгляд.
Властители умиротворяют нас образами. Они дают нам книги, концерты, галереи, шоу, кино. Особенно кино. Посредством искусства они путают и ослепляют нас в нашем порабощении. Искусство украшает стены нашей тюрьмы, удерживает в молчании, отвлекает и делает нас равнодушными.
Глупые львы разлеглись на мокрой отмели.
Вселенная стоит на коленях в болоте,
необычайно пристально рассматривая
в зеркале человеческого сознания
свои неумелые позы упадка.
Пустое или населенное зеркало, поглотитель,
покорно тому, что его всегда посещают
и всегда сохраняет свой интерес.
Дверь наружу,
душа высвобождается одним шагом.
Поверни зеркало к стене
в доме, где новый покойник.
- Music:The Klezmatics
Ну, раз уж так, раз уж вечер подкрался незаметно и стекла холодны, и за ними только неиссякаемое течение ветра, снега и времени, я буду искать свечу в виде звезды, то есть, это правда, она действительно в виде звезды, просто никто не думал о символах, даже я, до нынешней минуты.
...Все, нашла, затеплила и порадовалась. То есть успела подумать о волхвоцарях, стихах и поисках. Пусть это был пустяк, его хватило, чтобы сейчас сподвигнуть меня на давно желаемое. Сейчас расскажу.
В общем, ни одного языка, кроме русского, я толком выучить не могу, однако попытки переводить тексты с одного берега на другой - случаются. Мне нравится понимать, догадываться, реконструировать. Для себя. Естественно, баловство. Но однажды запала хватило на несколько месяцев корпения - ну, я поняла, что потом будет поздно и некогда. Вот. И был это Джеймс Дуглас Моррисон.
И осело все это где-то здесь, рядом со мной, но забыто, невидимо, зарыто, как радиоактивные отходы производства бессонных ночей. С надеждой, что настанет день или ночь, когда я все это найду и... что-нибудь будет. Сегодня решаюсь выложить один стих, он зовется по первой строке:
& the cool fluttering
И холодный, гнилой, бесшумно летающий ветер
и застрявший в картинке окна оттиск детской ладони
и взведенный курок у ружья, что лежит на плече
и пожары в ночи
и, во тьме затаясь, ожидание в доме
появленья жестокой, безумной орды,
что прибудет из города
и пойдет, прорываясь сквозь дым,
прах и топливо
ради млека
и зло
плотоядно взирает с их лиц
триумфально ревущих
Их некому остановить?
Древо пустое, в котором мы трое
грезим в потоке
вихрящихся трав и теней
покуда не сморит, покуда не смоет
в сон лиственный шепот и шорох ветвей.
Старым танцем своим
старик шевелит
танцоров
темнеет
и скорые тени находят опору
во плоти лесов,
которых, взамен,
наделяют дыханьем
Тихо они собираются. Тихо
приподнимаются.
Мертвый, по сути, ново-рожденный
проснувшийся
в теле разрушенном
с влажной душою
Они осторожно вдыхают
тоску
вовлеченность
и непониманье своих похорон
Кто мертвых позвал танцевать?
Была ли то юная женщина, -
та, что едва
умея играть,
подбирает на старом фоно
"Песенку Духа"?
Или дети,
оставшись одни,
без присмотра родни,
заигрались?
Или это Дух Божий,
оптимизм излучая,
щебеча, заикаясь,
с собой пообщался -
безрассудно и слепо?..
...Я звал тебя, чтобы помазать землю,
звал, чтобы возвестить тебе печаль,
сходящую сожженной кожей долу...
Звал пожелать тебе удачи,
тайком в себе ликуя новым монстром...
Теперь же я зову тебя... молиться!
Я поняла сейчас, чего мне не хватало все это время - возможности поделиться, причем сразу всем: и текстом, и догадками, и атмосферой. Если делать это с друзьями, они могут постесняться отказаться, поэтому и мне всегда было неловко говорить с ними о переводах. Здесь, в ЖЖ, я никого не напрягаю.
Когда-то я много думала о драме. Не о современном театре, но о человеке на сцене, у которого только и есть, что его голос и движение, и внутренняя сила. О том, как грезит наяву зал. О Моррисоне, читающем толпе Celebration of the lizard. О том, что поэт на сцене занят... монтажом аттракционов. (Почему-то до сих пор никто не сопоставлял теории Эйзенштейна с практикой Моррисона).
Монтажный план, оркестровая партитура... как-то это далековато, да, от деятелей 60-х? Как искать законы композиции у Поллока. Не знаю, доказывать не хочется. Мне кажется очевидным, что стихи Моррисона - что-то вроде кино. Я собираюсь потом выложить нацело или кусками The Lords - там найдется многое в тему.
А пока, вернемся к & the cool fluttering. Я же могу хотя бы попытаться рассказать, что сама понимаю в этом стихотворении? Хотя совсем полной картины у меня все еще нет.
Мне кажется, что все начинается с трех друзей, которые придумывали какие-то ситуации, типа "фашисты/иноплы/мертвецы в городе", излюбленная такая детская паранойя. И то, что в стихе начало, на самом деле - исход. Последний живой против нелюдей.
О, я только что, кажется, поняла, чем объяснить необъяснимое "молоко" в качестве цели нелюдей. Если считать мертвецов ново-рожденными, то молоко логично, но вот что именно для них станет молоком? Как бы не "красная жидкость". Раньше меня смущало the fuel, хотя выбор это слова может быть просто рифмой к cruel.
Старик и танцоры встречаются и в других стихотворениях, и мне пока не удалось идентифицировать их точнее, чем просто устойчивый образ. Хотя... Можно предположить, что старик - это шаман, которому духи повинуются, это логично само по себе, но не вписывается в неведение автора относительно того, кто был инициатором "нашествия".
Вообще, что-то здесь странное. Глагол stir употребляется дважды - старик пошевеливает танцоров и сами собой они шевелятся в своем посмертии. В первом случае значение переносное, во втором - прямое, но они как-то связаны.
И все-таки, "быстрые тени" - это духи, это бестелесное их существование, роение. Пока не наступает момент одержания, вселения или возвращения в мертвые тела. (Есть у меня левая давняя мысля, а не бог ли этот старик, не обыгрыш ли это воскресения из мертвых? Что-то в лом мне искать прямо сейчас, но в голове наблюдается картина какого-то старого мастера, где живые косами отмахиваются от мертвецов. Да, и даже не одна. Вообще, есть же выражение "пляска смерти", так "пляска" - это "танец" и есть. Тогда все сходится.)
Позволю себе маленькое отступление. Мне всегда было интересно, чем мертвецы у Моррисона отличаются от мертвецов, скажем, у Элиота. В "Четырех квартетах" мертвые тоже танцуют, но там это просто естественность жизни и естественность смерти. У Моррисона мертвые как духи всегда рядом с живыми, они населяют заброшенные машины, перекрестки, в царство мертвых попадает тот, кто пил воду Волка и т.п. В & the cool fluttering же качественное изменение, во-площение и о-душевление разложившейся плоти. Можно ли верить хотя бы в духов не в момент, когда пишешь стих, а в повседневности? И какая жизнь у того, кто в это верит? Однажды мы с подругой пошли пугаться до смерти в мою старую школу. В темноте я сочиняла истории о запертом смехе, о кусочках жизней, хранящихся в пыльных подсобках, о корнях этого здания, уходящих в сон, было очень страшно, как-то осязательно враждебно, но вот верила ли я? В жизни есть момент, когда начинаешь понимать, что веруешь в материализм, чтобы не бояться всего остального. А поэзия становится резервацией для "кишуф".
Так вот, что же дальше? А дальше было раньше - граница между вымыслом и реальностью исчезла, мертвые уже ожили и остается только риторический вопрос о том, что было причиной тому. Но к кому он обращается, когда говорит: "я звал тебя"? Тебя, мой народ? Пророк-чудовище, американская версия.
В общем, вот. Хватит на сегодня. Впрочем, так как я собираюсь тяжело работать в ближайшие времена и неизвестно, когда еще захочется так написать в ЖЖ, наберу еще стишок:
awake
Проснись
и сны стряхни с волос,
детеныш сладкий
День выбери, и знак, и божество
- им будет первое,
что взгляд твой остановит:
В сожженном древе - остов, сходный
с гигантской птичкой допотопной,
на теплых волнах - лист,
сухой и горький,
шуршащий сказки,
лес во весь окрест
ради тебя,
которым боги
велели тротуару стать,
пустой музей, который не сыскать,
столовая гора,
и гор готовность к родам,
надгробие газетного киоска,
где, кончив школу,
исчезают дети
- Music:Chava Alberstein
.jpg){kind=link}